Венец Логоры
Шрифт:
– Примета плохая? – с надеждой прошептал Иван.
– Примета хорошая – идея плохая. Чужая обувь под чужую ногу растоптана, а на свою напялишь – в кровь разотрёшь. И какой из тебя боец?
– Всё к лучшему, – пробормотал Иван, оставшись при ботинках. Конвоир по свойски хлопнул его по плечу.
– Сильно-то не радуйся. До места дойдём, всё равно заберу, дома под себя разношу потихоньку. А ты другими разживёшься, у вас то с этим барахлом проблем нет. А теперь слушай сюда. Мы с тобой в серединке змейки пойдём: я первый, ты за мной. Держи мой темп, повторяй всё, что я делать буду. Я присел – ты садись, я
– У меня руки связаны, – напомнил Иван.
– Значит, набок падай, главное не стой. И всю дорогу помни: у меня в кармане пистолет заряженный лежит. Соберёшься шумнуть, к нам внимание привлечь – нам конец, живыми брать не будут. А потому башку я тебе сразу прострелю – подохнем вместе. Я бы ещё понял, если бы нас твои догоняли. Но у тебя здесь своих нет, тебе главное живым остаться. Уяснил, астариец?
– Чего ж тут не уяснить? – вздохнул Иван, повернулся глянуть, как там Лора, но в ту же секунду пожалел об этом. Просто не смотрел бы и всё, ну вот кто заставлял?
Боец в чёрном платке, буднично и обыденно, словно давно надоевшую работу выполняя, поставил девчонку на колени. Шагнул ей за спину, одновременно ухватывая рукой за подбородок, а другую положив на затылок. Лёгким, без особого усилия, движением, с тихим хрустом свернул тонкую шею и, держа руки на весу перед собой, позволил телу бесшумно упасть на мягкий мох. Как и не было человека. Даже веточки не вздрогнули.
Словно лопнуло что-то в голове Ивана и заполнила череп звенящая пустота. Захолонуло в груди , заставив подавиться воздухом на вздохе. Ещё успел увидеть, как сильная, мужская рука сгребла в горсть платье на спине девчушки и швырнула тело в неглубокий овражек. Подлетев над землёй, нелепо взмахнув безвольно болтающимися руками, тело скатилось по склону и замерло внизу жалкой, поломанной куклой.
– Зачем?! – едва смог протолкнуть через сжавшееся горло, окоченевший от ужаса Иван.
– Сам не пойму! – пробормотал конвоир. – Надо было на виду оставить, быстрее бы нашли. А так, пройдут ещё мимо, на хвосте висеть останутся.
– Убивать зачем?! – хрипло вымучил Иван.
– А куда её? – спокойно рассудил молодой боец, развернул Ивана в нужную сторону и неласково пихнул между лопаток.
– Жалко, что попользоваться не успели – это да, это не поспоришь. А так, ей всё равно не жить. Просто бросить – она охотников на след наведёт, молчать не станет. Скажет, что нас в три раза меньше – вот они обрадуются!
Посмотрел на Ивана задумчиво.
– Может оно и к лучшему, сразу-то? Нас тут двадцать мужиков, ох и натерпелась бы девка, а потом всё едино помирать. Если бы дожила ещё… до смерти-то.
Тем временем отряд уже начал вытягиваться в торопливую, походную змейку и конвоир кулаком ощутимо приложился к спине Ивана.
– А ну, в себя приди! Пока я из себя не вышел. Живой – вот и радуйся. И ходулями шевели, пока живой, астариец!
Глава 5.
Иван тяжело вздохнул, прикрыл глаза и привалился спиной к шершавой, тёмно-коричневой коре могучего, в три обхвата, дерева. Второй привал за сегодняшний день. Перекурчик – называл такие коротенькие остановки его бессменный конвоир Белка. Иван не мог понять причину, но факт оставался фактом – пользоваться человеческими именами эти люди совершенно не желали. Белка времени зря не терял, подобно одноимённому
– Ага! Чуяло сердце, должен быть подарочек! Очень уж место подходящее, я бы обязательно тут гостинчик воткнул.
Аккуратно вытянул из травы колышек с примотанной к нему металлической, рубчатой тушкой; от тусклого, белёсого кольца лучами в стороны расходились две невзрачные, ржавенькие проволочки.
– Это ещё что? – вяло поинтересовался Иван, вытягивая уставшие, нудно гудящие ноги. Хотя он единственный в отряде шагал налегке – выматывался, при этом, больше всех .Откуда привычке появиться, к пешим-то походам?
– Растяжка. Ногой зацепишь – тут и рванёт. Может и не убьёт, но осколками посечёт изрядно. И шумнёт на весь лес порядком. Кому надо – обязательно услышит. Раненый далеко не ухромаешь, а там… Лучше бы уж убило сразу, поверь мне на слово.
– Чего только не придумают люди, чтобы жизнь другим испоганить, – Иван помахал рукой вокруг себя. – Ведь это же лес, тут тихо должно быть, красиво…
– Под ноги смотри – будет тихо! – буркнул вполголоса, появившийся из ниоткуда, боец в чёрном платке. – А прощёлкаешь – будет красиво. Но ты этого уже не увидишь!
Они с Белкой весело заржали, шутка знатная вышла. Иван поддержать не успел бы, даже появись такое желание – боец вновь куда-то исчез. Он всегда умудрялся появляться и исчезать внезапно, из ниоткуда в никуда.
– А почему тут эти… растяжки? Ты же сказал- здесь уже ваша земля.
– Ну-у… – протянул Белка насмешливо. – Земля наша, а растяжки – нет. Такие подарки не одни мы ставить умеем. Мы у них землю минируем, они у нас. Не устаём друг друга радовать.
– А они – это кто? – в который уже раз попытался прояснить ситуацию Иван. – Враг-то ваш кто?
– Так ведь я ж тебе говорю! – с досадой поморщился Белка. – Есть мы, а есть они! Они – это все, кто не мы. Просто же всё, что тебе непонятно?
– Да ничего не понятно! – с досадой протянул Иван, сморщился, головой дёрнул – словно муху отогнал. – А почему этот… В платке всё время ходит? Третий день идём, а он его не снимал ни разу.
– Это Лысый-то? Так лысый потому что, вот башка и мёрзнет. Не повезло бедолаге пару лет назад – в плен угодил. Ему там макушку зажигательной смесью намазали и подожгли, соответственно. А смесь вязкая, не растекается, в этом весь смак – где намазали, там и горит. Горит, пока вся не выгорит, даже водой заливать бесполезно.
Белка сплюнул под ноги, вздохнул.
– Праздничная свечка, называется. Кожа на башке тохонькая теперь, мёрзнет всё время.
– Как же он выжил-то? – тихо ужаснулся Иван, представив этот праздник.
– Случайно, как же ещё? – Белка хозяйственно прибрал обезвреженную гранату в рюкзак, проволочки свернул в аккуратные колечки и сунул в карман. На войне лишних вещей не бывает, всё можно к делу приспособить.
– Выжил… Людей, правда, с тех пор очень уж не любит. Лучше тебе не знать, что он с ними делает. Да и я знать не хочу, если честно. А раньше, бывало, песни даже пел. Весёлые. Зря они его там сразу не убили. Он в себя пришёл, освободился и… Весь торт им свечками утыкал! До сих пор на том пепелище трава даже не растёт.