Венец безденежья
Шрифт:
И что это ее так прибило от вида обычного стандартного золотого? Унция почти чистого золота… Одинаковые по всему миру, только рисунки отличаются.
— Клад что ли нашли? Или от предков осталась заначка несданная? — заговорщицки спросила она, вернув монету на стол и придавив дрожащей ладонью. — Ну не из-за моря же вы прибыли!
— Отсчитайте нам, пожалуйста, сдачу? — широко улыбнувшись буквально мурлыкнула моя умница, хотя в глубине ее глаз металась тревога. — Только не обсчитывайте. И объясните, почему эта монета так вас удивила.
Когда трактирщица убежала
Вскоре трактирщица притащила нам целый мешочек сдачи.
— Вот, — исполняя просьбу, принялась она просвещать нас в местной денежной системе, и показала мелкий кружочек из весьма низкопробного золота. — Это наш золотой, вес треть унции, золота только половина от силы. Очень дорогая монета.
— Простой наемный солдат сколько получает в день? — прямо спросил я.
— Солдат в день? Один золотой за двадцать дней примерно. Так вот, в золотом сто бронзиков, в бронзике сто медяков.
Аниса слушала все это с округлившимися от удивления глазами. Я в общем-то тоже, растерянно крутя в руках непривычно мелкую тускло-желтую монету с очень сложными рисунками с обеих сторон и надписями на незнакомом мне языке.
— Брать и давать старые монеты запрещено законом, — заговорщицки продолжила тетка. — Положено менять старые золотые на наши один к одному, и строго в имперской конторе. За нарушение или каторга, или рабство. Но я ваш поменяла на пять золотых. И вам хорошо, и мне заработок. Потом на кольца переплавлю.
— Поменяйте тогда уж и остальные, пожалуйста, — я ссыпал в трясущиеся ладони пару горстей увесистых монет.
— Вот мы и снова стали государственными преступниками, — натянуто хихикнула Аниса, когда трактирщица опять убежала а свою комнату.
Я оглядел пустой зал. Одна воительница с четверть часа как поднялась наверх с разносчиком, другая спала лицом в тарелке из-под сосисок, а семейная пара заходила только купить большую оплетенную бутыль, которую с трудом унесла женщина, явно любящая и берегущая своего мужчину.
— Если законы мошеннические, то их просто необходимо нарушать. Ты представляешь? Местный золотой в сто раз дороже стандартного, да еще и золота в нем в шесть раз меньше. Местная императрица, а мы, оказывается в империи, надувает подданных в шестьсот раз! Но… Но ты не о том думаешь, моя умница.
Аниса вопросительно приподняла бровь, а я полюбовался ей и продолжил:
— Мы, дорогая, в какой-то ужасной дыре, по сравнению с которой бывший мой почтовый перевал просто центр цивилизации. Доказать? Деньги. Если бы сюда была хоть какая-то тропа для контрабандистов, а эти типы даже в игольное ушко пролезут, то они натаскали бы сюда кучу золота, и его ценность сильно упала бы. Мы в каком-то месте, близком к экватору и страшно изолированном. Сообщение с внешним миром вроде бы есть, но очень ограниченное и под полным контролем властей.
— Но по крайней мере можно надеяться,
— Ты знаешь, к контрактам я как-то уже привык как к родным. Делов-то! Опять перекрасим волосы, ты купишь новые ботинки на высоченном каблуке и пусть ищут маленькую розововолосую тебя хоть до следующей эпохи. А меня по приметам искать даже и не пытаются, таких каждый десятый. А вот здесь, похоже, мне не дадут быть мужчиной в нормальном понимании, так что будем искать способ, который пока не нашли контрабандисты. Хочу быть главным! — усмехнулся я.
— А уж я-то как хочу этого! — поддержала меня жена.
— Но у меня есть и хорошая новость. Наша горсть золотых, которой в нормальных местах нам не хватило бы и не неделю жизни, превратилась в настоящее богатство. Подорожала в пятьсот раз!
— И у меня тоже хорошая новость есть, — поддержала меня супруга. — Трактирщица нас не сдаст властям. Доказать? Слушай! Она поменяла нам золотые. Дня три она будет под моим очарованием. А потом идти к властям будет уже поздно, так как саму арестуют как соучастницу. Да и конфискуют все, но рабыне или каторжанке это уже как-то и не важно…
«Молодец у меня жена!» — подумал я. — «Сразу чувствуются навыки опытной государственной преступницы».
Тут и трактирщица вернулась, принеся целый мешочек золотых, и я приступил к допросу. Новости оказались как плохими, так и очень плохими, с редкими вкраплениями хороших.
Первое, мы на острове Сунория. Достаточно большом, чтобы на нем когда-то существовало несколько государств. Даже до сих пор в разных уголках подмявшей всех под себя несколько сотен лет назад Сунорской империи говорили на разных языках.
Так что первая хорошая новость была в том, что на курни, всемирном языке торговцев и ученых, здесь говорят почти все, и есть даже куча людей, которые никакого другого языка предков не знают, особенно среди дворянства.
Еще неплохой новостью было то, что, несмотря на мой осуждаемый внешний вид, никто в тюрьму или к позорному столбу меня не потащит. Так… могут пьяные девки вслед посвистеть и неприличные предложения с перспективой на ночь сделать. Еще Аниса может в лицо получить, если попытается заступиться за меня, не умея хорошенько махать кулаками.
А в столице еще лучше. Там в последние десятилетия случилось катастрофическое падение нравов, особенно среди благородных, и, подумать только, даже принцев видели в обтягивающих штанах! А мои, значит, вообще никого особо не удивили бы.
На мой вопрос про то, как закон защищает супругов от хулиганок, тетка удивленно произнесла:
— Ну к жененому мужчине, само-собой, лезть не будут, если не совсем пьяные конечно. Бывает еще благородные чудят… Им вообще никто не указ. У меня вот было дело, два раза мужа увозили, пока молодой был. Возвращали потом. Один раз по хорошему, а другой раз к судье ходить пришлось. Только стражницы и отбили. Правда, ту баронессу и не наказали толком, откупилась, как обычно. А она с подругами полтрактира потом мне разнесли… Эх… Только вам-то что с законов?