Вендиго (сборник)
Шрифт:
Приближался конец июля, был один из самых жарких на памяти лондонцев дней; в Сити пекло стояло такое, что мельчайшие частицы пыли едва не обжигали горло несчастным, трудившимся на улице или в конторе. Тучный менеджер, которому из-за его конституции было особенно тяжко, ввалился в контору, задыхаясь от жары и тщетно пытаясь прикрыть голову светлым зонтиком.
«Зонтик ему, однако, маловат», — подумал, усмехаясь про себя, Джонс, когда увидел истекающего потом толстяка.
Менеджер заметил его ухмылку и, усевшись за свой стол в углу, долго и
Нервный озноб пробежал по телу клерка при виде всех этих предосторожностей: итак, вновь враждебные силы работают против него. Джонс чувствовал, что откладывать больше невозможно, что независимо от коварных происков действовать надо сейчас, немедленно, в это самое утро, — и все же послушно поднялся в лифте на другой этаж; возясь с цифровым замком сейфа, код которого был известен только ему, бухгалтеру и менеджеру, он услышал доносившийся откуда-то сзади страшный шепот Торпа:
— Вы должны это сделать сегодня! Вы должны это сделать сегодня!
Вернувшись с бумагами, Джонс обнаружил, что менеджер в кабинете один. Помещение было раскалено, как печь, и, когда он вошел, в лицо ему пахнуло жарким безжизненным воздухом. Едва переступив порог, он понял, что бухгалтер и его враг только что говорили о нем. Они его обсуждали! Неужели крупица его тайны каким-то образом проникла в их сознание? Да-да, уже много дней они наблюдали за ним… У них зародилось подозрение…
Итак, действовать надо немедленно, иначе шанс будет упущен, возможно, навсегда. В ушах звенел голос Торпа, на сей раз это был уже не шелестящий потусторонний шепот, а самый настоящий человеческий голос, который громко и повелительно внушал:
— Сейчас! Сейчас или никогда!
Кабинет был пуст — только Джонс и менеджер.
Отойдя от своего стола, Джонс запер ведущую в контору дверь. Верхняя ее часть была стеклянной, и он увидел целую армию склонившихся над бумагами клерков — скинув свои сюртуки, они работали в одних рубашках. Джонс полностью владел собой, сердце его билось ровно.
Менеджер, услышав, как в замке повернулся ключ, резко вскинул голову:
— Что это вы делаете?
— Запираю дверь, сэр. Только и всего, — невозмутимо ответил клерк.
— Зачем? Кто вас просил?
— Глас правосудия, сэр, — ответствовал Джонс, глядя прямо в ненавистное лицо.
На минуту менеджер побагровел и злобно посмотрел на подчиненного, стоявшего в другом конце кабинета. И вдруг выражение его лица изменилось, он попытался улыбнуться, однако улыбка получилась не доброй, а вымученной и робкой.
— Ну что же, отличная мысль, в эдакую-то погоду, — похвалил он, стараясь казаться беззаботным. — Но не лучше ли было запереть ее снаружи, мистер Джонс?
— Не думаю, сэр, тогда вы могли бы от меня уйти. Теперь вам это не удастся.
Достав пистолет, Джонс направил его на менеджера. Целясь, он вдруг увидел перед собой
— Четыреста лет назад вы пытали меня и замучили до смерти, — произнес клерк все тем же бесстрастным голосом, — и теперь те, кто вершит справедливость, избрали меня орудием кары.
Лицо менеджера вспыхнуло и стало пунцовым, затем опять побледнело как мел. Он сделал быстрое движение к звонку, протянул руку — и в тот же миг Джонс спустил курок, прострелив ему запястье. Ближайшая стена покрылась брызгами крови.
— В этом месте мою руку жгла цепь, — отрешенно пробормотал клерк, словно обращаясь к самому себе. Рука была абсолютно твердой, и он чувствовал себя героем.
Менеджер стоял, опираясь правой рукой о стол, и кричал от боли, но Джонс снова нажал курок, и пуля поразила другое запястье; грузная туша, лишившись опоры, с грохотом повалилась на стол.
— Вы сумасшедший! — визжал менеджер. — Бросьте свой пистолет!
— Здесь тоже была цепь, — только и ответил ему Джонс, прицеливаясь для следующего выстрела.
Тучный менеджер, громко вопя, неуклюже попытался сползти под стол, но клерк сделал шаг вперед и дважды быстро выстрелил в торчащие из-под стола ноги, поразив сначала одну щиколотку, потом другую.
— Еще два места, отмеченные раскаленной цепью, — констатировал он и подошел вплотную к своей жертве.
Менеджер, продолжая визжать, отчаянно пытался втиснуть свой жирный торс между стеной и тумбой стола, но даже она не могла укрыть его огромное дебелое тело, и лысая голова высунулась наружу. Джонс схватил визжащего противника за мясистый загривок и выволок на ковер. Весь в крови, тот беспомощно размахивал простреленными руками.
— А теперь поторопитесь! — предостерег голос Торпа.
В дверь колотили; казалось, еще немного — и она не устоит под натиском множества людей. Джонс судорожно сжимал пистолет, как вдруг что-то взорвалось в его мозгу, ослепительная вспышка на миг озарила его сознание — и он увидел: исполинская фигура под покрывалом, с пылающим мечом и сверкающими глазами, стояла пред ним, склонив в суровом одобрении голову.
— Глаза! Не забудьте глаза! — прошипел над самым ухом Торп.
Джонс ощущал себя богом, наделенным неограниченной властью. Чувство мести не покинуло его, он действовал, как безличный инструмент в деснице Невидимого, вершащего свой правый суд и воздающего смертным по делам их. Он наклонился, приставил ствол к лицу менеджера и, слегка улыбнувшись при виде его наивных попыток прикрыться руками, спустил курок — пуля прошла сквозь правый глаз, так что кожа вокруг почернела. Сдвинув ствол на пару дюймов, Джонс разрядил пистолет в левый глаз… Глубокий вздох удовлетворения вырвался из его груди, когда он встал над своей жертвой, выпрямившись во весь рост.