Вендетта
Шрифт:
— Стой! — крикнул кто-то. Из приземистого домишка по соседству выбежал не кто иной, как Калик. — Этот — нормальный. Он хотел меня освободить.
— Как ты можешь жалеть хоть кого-то из них, после того, что они с тобой сделали? — спросил непись, державший Макса на прицеле. — Все игроки одинаковые.
— Этот игрок даже не убивал ни разу, — возразил Калик.
— И правда, — шериф опустил ружьё.
— И это он поведал мне все те вещи, которые я пересказал вам. Про «рождённых, чтобы быть убитыми», — напирал обезьян.
Шериф
— Значит так. Можешь вернуться к епископу и передать ему наше спасибо за пушки. Продавать игрокам, как он собирался, мы их, конечно, не будем.
С Рокси спала невидимая завеса, и неписи, как один, дёрнулись.
— Она со мной! — воскликнул Макс.
— Да что с вами не так, ребята? — беззлобно проронила ящерица. — Стреляют по вам игроки, да... А вы всегда можете дать отпор, если что.
— Ты знаешь, что с ним делали? — спросила тонкая, как тростинка, девушка, выглянувшая из-за спины шерифа. Она подбежала к Калику и ласково провела рукой ему по голове. Обезьян довольно зажмурился. Поведение настоящих людей они копируют, что ли?
— Что?
— Один мой знакомец типа захватил его в заложники и заставлял на себя работать, — пояснил Макс.
— Инвентарь что ли таскать?
— Нет, вести расчёты для дуэльных ставок. А потом он ошибся, и...
— Никаких ошибок не было, — перебил Калик. — Вероятность проигрыша есть всегда.
— И его жестоко избили! — девушка-непись заломила руки.
— Это была последняя капля, вы слышите? Последняя! — выпалил шериф.
— Попался вам один дебил, и да, таких дебилов много, но не все ж такие, — сказала Рокси. — В большинстве своём игроки адекватные, как я и Орфеус. Мы вас уважаем. А вы из-за крохотной прослойки придурков решили испортить жизнь всем игрокам разом.
Неписи переглянулись, а ящерица достала из кармана скрученный в трубку плакат. Когда она его развернула, все увидели, что на картинке изображён Лео на фоне своего корвета.
— Эх, брату подарок берегла, ну да ладно, закажу новый, — она протянула плакат шерифу. — Порви.
— Зачем?
— Порви, потом объясню.
Непись ровнёхонько, как ножницами разрезав, поделил плакат на две части.
— А теперь представь, что в вашей стране есть традиция, рвать плакаты. Но завтра этот плакат сам склеился, — Рокси пальцами соединила половинки портрета. — Да ещё и обрёл разум. И нарисованный человек начал винить тебя за то, что ты его когда-то порвал, называть садистом.
— Но это всего лишь рисунок, — возразил шериф.
— Вы для нас тоже были картинками, только трёхмерными. Если ты сам повредил картинку без зазрения совести, как ты можешь винить нас в том, что мы когда-то делали то же самое?
— Но теперь мы стали другими, — вмешалась девушка, защитница Калика.
— Да. И пока не все игроки это осознали. Но всё уже меняется. Вы ведь тоже не стали бы рвать портрет, если нарисованный человечек мог мыслить и разговаривать с вами?
— Может, ты
Шорох в листве — и огненная стена выросла меж игроками и неписями. Тут же вспыхнул частокол, примыкавший к складу, а от новой огненной волны загорелось и само здание. ИИ-шки заметались, оказавшись в ловушке.
В огне виднелся силуэт человека в комбинезоне, бесстрашно шагавшего сквозь пламя с огнемётом в руках. Максу и объяснять не надо было, кто это — ясен пень, Лилит. Рокси схватила его за руку и потащила вбок, но взрыв ракеты заставил её отшатнуться. Накренилась и рухнула прямо перед игроками смотровая башня, разваливаясь прямо в полёте.
— Смерть вам, игроки! — кричал шериф. — Только и умеете, что гадить и зубы заговаривать!
— Фак, — вырвалось у Рокси. — Я ж почти их убедила...
...«Вы убиты игроком Лилит».
***
— Эти их домики завтра сами отстроятся, — раздражённо говорила Рокси уже на респавне. — Знали бы они, сколько труда стоило б восстановить такую деревню в реале — не пыхтели бы. И кто им сделал такую волшебную систему? Люди, вот кто.
Центр платформы заискрился, и в её центре появился не кто иной, как Лук де Порей.
— А ты что здесь забыл? — спросил Макс, гадая, есть ли смысл высказать штурмовику всё, что о нём думает, или лучше придерживаться святой бесконфликтности.
— Да я это, Калика ищу, — сказал Лук, почему-то смутившись.
— Опять его мучить?!
— Нет... извиниться.
Сердце Макса мгновенно оттаяло.
— Я даже не знаю, чё на меня тогда нашло, — продолжал Лук, пока Рокси тактично прикидывалась предметом обстановки, дабы не прервать неожиданную исповедь. — Я ж ваще не такой обычно...
— А как же то, что компы — это всего лишь компы, и души в них нет? — насторожился Макс.
— Да хрен с душой, всё равно это не по-людски было, — проговорил Лук и тут же добавил то, после чего с Макса тут же схлынул флёр очарованности: — Нашёл я, из-за чего беситься! Всего-то двести песят косарей было, не два ж мильона!
— Ты в курсе, что из-за тебя начинается война между игроками и НПС?
— Про полыхание всея неписей мельком читал чё-то такое на Юни-Борде, — осторожно заметил Лук. — Но уверен, я тут ни при чём.
— Ещё как при чём, — возразил Макс. — Мы только что от Калика.
— Короче, тебе в джунгли лучше не соваться, — вмешалась Рокси. — Они очень, очень злы. Как осиный рой. Это во-первых. А во-вторых, тебе с респавна и шагу не дадут ступить, видишь, засада в лесу?
— Точно, — сказал Лук, щурясь.
— Они открывают огонь по всем, до кого дотягиваются.
— Я ж жирный танк, переживу.
Видимо, во взгляде Макса и Рокси было столько скепсиса, что танк добавил:
— А может, и не переживу.