Вендетта. Том 2
Шрифт:
Форт действительно принадлежал испанцам. Сеньор Фернандес, глава этого небольшого поселения был потомственным идальго, и попросту сбежал из родной страны, когда Бурбоны начали понемногу ущемлять в правах старую аристократию. Лишить его дворянства они не могли, зато могли по новым законам лишить земли и накопленных капиталов, что практически и сделали. Поняв, что скоро начнёт побираться, гордый сеньор на остатки фамильных богатств купил корабль, оснастил его как следует, собрал всё ещё остававшихся ему верными людей и поплыл в Новый свет, чтобы попытаться устроить жизнь здесь.
— А
— Мы высадились на берег немного южнее, — ответил Фернандес. — Там не было такой удобной бухты, но люди были измучены, цинга и другие болезни унесли многих из нас. Ночью пришла большая волна и корабль был разрушен. Мы собрали всё, что смогли и пошли на север. Вскоре вышли к этой бухте и решили основать форт именно здесь. — Он помолчал, а потом осторожно добавил. — Значит его величество продал эти земли русскому императору?
— Да, вот все положенные бумаги, — кивнул Миних.
— Это позор, — идальго закрыл глаза рукой. — Не думал, что доживу до такого позора, когда Испания начнёт торговать территориями. — Он снова замолчал, а потом с отчаяньем в голосе спросил. — И что нам делать? Вы нас прогоните?
— Эм, — Миних дотронулся пальцем до нижней губы. — Как говорит мой государь: «Купить и договориться, гораздо дешевле, чем воевать. Не всегда возможно, но, если возможно, то надо так и поступать». Если вы присягнёте его величеству и Российской империи, то, думаю, проблема с вашим поселением будет решена. Единственное, мы в любом случае будем использовать ваш форт в качестве отправной точки для строительства поселения. Так что, вам в этом случае придётся смириться.
— Я уж давно потерял свою родину, как и все мои люди. Но, проблема в вере, вы же понимаете?
— Понимаю, — кивнул Миних. — Пётр Фёдорович довольно лояльно относится к этому вопросу. Он сам принял православие будучи уже юношей, принял его искренне, придя к этому выбору самостоятельно. Да, его готовили, но решение он принял сам. До этого его церковь была лютеранской, также, как и моя по сей день, — Миних снова улыбнулся. — Это не проблема, пока вы не навязываете правильность своего вероисповедания другим людям. А ведь среди нас есть и мусульмане. Так что, если вы готовы мириться и не создавать проблем, то лично я буду только рад такому прибавлению к нашей миссии.
— Мне нужно подумать. Обговорить всё с остальными, — наконец, сказал Фернандес.
— Я могу дать вам время до рассвета. Потому что на рассвете мы начнём выгружаться, и только от вас зависит, будете ли вы нас встречать и помогать с расселением, или мы возьмём форт силой и всё равно начнём расселение. — Чётко обозначил свою позицию Миних.
— На рассвете вы получите ответ.
Когда Фернандес со своим сопровождением сошёл на берег, Воронцов повернулся к Миниху.
— Как думаешь, Христофор Антонович, согласятся?
— А хрен их знает. Это же испанцы. Но, можно с уверенностью говорить, что если примут присягу, то предадут только в исключительном случае. Так что, будем ждать, что в них возобладает: их знаменитый гонор, или всё же победит здравый смысл. А пока передай-ка на корабли, чтобы готовились
— Кондратьев сразу же уйдёт?
— Денька два отдохнут и к Мордвинову отправится. Государь отмашку дал англичан в хвост и в гриву гонять, подальше от Индии держать. А у Кондратьева с англичанами свои счёты. Наши же корабли патрулировать побережье будут, и по очереди бухту охранять.
— Ну, дай-то бог, дадут нам обустроиться и закрепиться, — Воронцов перекрестился и пошёл готовиться к высадке, надо было вещи, что в каюте были расставлены, в сундук убрать. Самому придется этим заниматься с помощью денщика. Ну а что поделать, нелегка доля переселенца.
Утром, едва рассвело, прибыл Фернандес вместе с членами так называемого Совета. Они решили принять предложение Миниха и попробовать сосуществовать с русскими, а не подвергаться уничтожению. Миних только вздохнул с облегчением, принял все положенные клятвы и присяги и дал отмашку на разгрузку. Их первый день в Новом свете начался.
Я с замиранием сердца смотрел, как первый образец паровоза встаёт на примитивные рельсы, чтобы начать свой путь от городка Ораниенбаум до моего поместья. Да, путь не большой, но этот только прототип. И, если всё пройдёт хорошо, и паровоз, за который зацепили один вагон, точнее телегу даже без бортов, но на специальных колесах, вернётся в точку начала испытаний, то можно задумываться о железных дорогах по России. Вот что я буду делать очень быстро, даже, если придётся денег занимать. Потому что для меня сейчас было самым важным, это быстрая доставка войск на места, и быстрая доставка сообщений.
Паровоз выдал сноп дыма из трубы и медленно пошёл по рельсам, постепенно набирая ход. Машинистом выступал сам Эйлер, который просто раздувался от гордости. Ещё бы, если всё будет хорошо, то эту штуку назовут паровоз Эйлера и железная дорога Эйлера, а десять тысяч рублей премии будут приятно греть душу. Ведь для ученого очень важно, чтобы его труд остался в веках. Да его именем могут назвать сотни формул, вот только девяносто процентов населения знать об этом не будут никогда. А вот, если его машины начнут перевозить грузы и людей, то имя Эйлера станет на слуху у каждого, кто вообще мыслить умеет. Я ему самовыражаться не мешал, только вовремя направил эту безумную энергию в то русло, которое мне пока нужно. Всё-таки железку построить проще, чем опутать страну автомобильными трассами. Вот к последнему мы точно пока не готовы.
Вокруг меня запрыгал Пашка.
— Папа, папа, а мы поедем на этой штуковине? — его мордашка горела, темные Машкины глазенки сияли, а светлые волосы, по-моему, шапку приподняли, потому что дыбом встали.
— Поедем, если всё пройдёт успешно, а ты успокоишься, и станешь вести себя как наследник престола, а не как детёныш бабуина, — сказал я, улыбаясь при этом и крепко беря сына за руку.
— Ваше величество, простите, ради всего святого, что я вот так решила к вам подойти, но ждать аудиенции слишком долго, и я упросила мужа провести меня сюда к вам, — сбоку раздался приятный женский голос.