Вендари. Книга вторая

Вавикин Виталий

– Ты такой же одиночка, как и я, – говорила она Гэврилу. – Такой же одиночка…

Ясмин не знала, почему решила спуститься в подвал с отцом, когда ему потребовалась новая порция крови вендари. Игла проткнула бледную кожу Гэврила. Поршень пополз вверх, заполняя шприц кровью. Вот он, наркотик для сверхлюдей. Вот их зависимость. И вот источник – лежит прикованный к кровати ремнями за железной дверью, лишенный сил. Его кормят лишь изредка. С ним никогда не разговаривают. Нужна лишь его кровь. И этот шприц в руках отца… Ясмин казалось, что он выкачивает кровь не только из тела Гэврила. Он выкачивает жизнь из всего мира. Даже из своей дочери. И

все в угоду эфемерным ночным вакханалиям. Словно ничего другого и нет. Но у нее, у Ясмин, нет и этого. Она не любит это. Не хочет этого.

И кровь, которая заполняет шприц в руках отца, кажется, заполняет весь мир. Кажется, что эта кровь течет не из вен Гэврила, а из ее собственных вен. Это ее кровь пьют родители и гости. Это ее кровь отправляет их в мир грез, где нет запретов. Хотя вряд ли у них были запреты и прежде, когда игры были лишь жаром плоти. Может быть, лишь вначале. У матери. Но Ясмин уже не помнила об этом. О прошлом в памяти осталась лишь Фэй и сверхлюди, которых она привозила в этот дом. Да еще, возможно, большая родительская кровать и комната для гостей, где вспыхивали и гасли костры безумия, на которых горела Ясмин. Снова и снова. Сейчас уже ничего не осталось. Только кровь Гэврила в шприце для очередной ночной утехи. Эти ночи убили ее, сожгли.

– С тобой все в порядке? – спросил отец, проходя мимо Ясмин. Она не ответила. Взгляд ее был прикован к шприцу в его руках. Казалось, еще мгновение, и он воткнет иглу ей в грудь, прямо в сердце, и начнет выкачивать кровь из нее. Всю кровь, что еще осталась.

Отец улыбнулся и начал подниматься по скрипучей лестнице. Ясмин подумала, что скоро без крови древних она состарится и будет выглядеть старше отца, старше матери. Седая и одинокая. Непонятая, забытая, брошенная…

Где-то далеко хлопнула дверь, закрывшись за отцом. Тишина. Шум мира отступает. Голосов нет. Нет и чужих мыслей. Лишь редкий стук падающих капель в этом сыром подвале. И, кажется, что время остановилось, застыло. Еще чуть-чуть, и можно будет увидеть, как разрастается ржавчина на железной двери в камеру узника. Но узником был не только Гэврил. Узником было и детство Ясмин. Оно кануло в небытие в этом доме, за этой железной дверью. Ее детство, девичество, вся ее жизнь. И нет шанса освободиться. Она такой же беспомощный пленник, как Гэврил. Как узник этой дьявольской семьи сверхлюдей, которую она вынуждена любить и ненавидеть одновременно, потому что никого другого у нее нет, ничего другого у нее нет. И никто не сможет это изменить. Никто не сможет вернуть утраченное. Как в случае с Гэврилом, кровь которого растворилась в желудках и венах. Ее не извлечь, не собрать и не вернуть назад.

Ясмин открыла железную дверь и вошла в камеру узника.

– Хочешь извиниться за то, что пила мою кровь? – спросил Гэврил.

– Хочу доказать тебе, что я, в отличие от моих родителей, могу не только брать.

– Боюсь, у тебя нет ничего, что ты могла бы мне дать. Даже твоя кровь заражена кровью древних.

– Я говорю не о своей крови. – Ясмин позволила ему увидеть свои мысли…

Их близость продлилась не больше пары минут. Близость узника, чье тело было стянуто крепкими ремнями, и девушки, которая считала, что такие же ремни фиксируют ее мысли, ее чувства. Оковы, которые надели на них ее родители, сверхлюди…

– Презираешь меня? – спросила Ясмин Макса Бонера. Она не желала тратиться на слова и просто показывала ему свои воспоминания, не особенно заботясь о том, чтобы заблокировать свои чувства

того дня. Свои ощущения. Потому что не было чувств. Почти не было. Даже когда она узнала, что беременна от Гэврила. Ничего.

– Не проще ли было просто отпустить его? – тихо спросил Макс.

– Отпустить? После того, что с ним сделала моя семья?

– Тогда зачем ты…

– Я не знаю.

– Но может после этого… Может, он сможет…

– Простить? – На губах Ясмин появилась улыбка. – Он ненавидит нас, Макс. Ненавидит всех. Включая меня.

– Почему ты так решила?

– Потому что каждый раз, когда я приходила к нему, как женщина… Он хотел лишь одного – причинить мне боль. Сильную боль. И это было меньшее из того, о чем он мечтал.

Они замолчали, увидев, как вдалеке дорогу перебегает обезумивший Илир, устремляясь к новому дому, к новым жертвам. Его залитое кровью тело искрилось метаморфозами.

– Он похож на смерть, – тихо сказал Макс.

– Это и есть смерть, – сказала Ясмин. – Я видела его мысли. Там только безумие. Не месть. А безумие и голод.

– Он просто хотел увидеть таких, как ты и твоя семья. Таких, как ваши друзья.

– И таких, как Мэйдд?

– Да. И таких, как Мэйдд. – Макс заглянул Ясмин в глаза. – Ты ведь знаешь, зачем я приехал сюда? Видишь это в моих мыслях?

– И не только это.

– И что ты скажешь?

– О чем?

– Ты поможешь мне достать кровь древнего?

– Для Мэйдд?

– Да.

– И ты думаешь, что все еще сможешь пережить эту ночь?

– Я не знаю.

– Тварь, которую ты привез, хочет набраться сил и убить всех, кто собрался в доме моих родителей. Он что-то увидел в мыслях Фэй, в наших мыслях, и ему это не понравилось больше, чем присутствие вендари в нашем подвале.

– Может быть, он увидел тебя? Увидел, что ты ждешь от древнего ребенка?

– Думаю, дело не во мне. Не только во мне, а в каждой женщине нашего вида. – Ясмин услышала еще один предсмертный крик одного из соседей и, разозлившись, ударила Макса в плечо. – Это ты виноват! Ты привез смерть в наш город! Ты! – Она вдруг стихла, успокоилась.

Окружившие дом ее родителей тени сгустились, собрались, оставив окна и стены, и начали медленно отступать. Они струились по земле, ползли к своему хозяину.

– Они что, уходят? – растерянно спросил Макс.

– Нет, но, кажется, их хозяин наелся. – Ясмин заглянула в мысли Илира, в которых она видела смерть. Свою смерть. Смерть всех своих близких. Смерть друзей.

Внезапно мысли Илира ворвались в ее сознание. Она пыталась их остановить, но не могла. Они пробирались так глубоко, как хотели, изучали все, что им было нужно. Никогда прежде отец и другие сверхлюди не могли проделать подобного. Не мог и Гэврил в минуты их близости. Ясмин зажмурилась, пытаясь выгнать чужака из головы, которая, казалось, превратилась в котел раскаленных углей.

– Господи! – Макс растерянно уставился на хлынувшую из носа Ясмин кровь.

– Мне нужно вернуться в дом, только там отец и его друзья смогут меня защитить, – сказала Ясмин. Она открыла налитые кровью глаза, попыталась выйти из машины. Чужак в голове сильнее сдавил мозг. Ясмин пошатнулась, едва не упала. – Помоги же мне! – заорала она Максу.

Илир вышел из соседского дома и, стоя посреди дороги, смотрел, как его жертвы пытаются спастись, скрыться. Увидев Макса Бонера и свою дочь, Эндрю Мэтокс открыл дверь. Клео ахнула, попыталась приложить к носу Ясмин полотенце, чтобы остановить кровь.