Велосипед судьбы
Шрифт:
Все встали, Васька дёрнула за руку недогадливую Одри. Августейшее семейство неторопливо проследовало на свои места. Первым сел Император, затем его жена, а потом, дружно, все остальные. Замешкавшуюся Одри снова дёрнула Васька.
– Дорогие поданные, – сказал император негромко, но акустика зала усилила его голос. – Этот небольшой приём мы устраиваем в честь принца Даниила, спасителя нашей дочери и всего государства. Его заслуги известны каждому, кто видел знаменитый фильм, а кто не видел, моя вам императорская рекомендация –
Император поднял бокал, все зааплодировали. По залу катались камеры на колёсных штативах, снимая происходящее. Две или три постоянно торчали напротив их мест, и Васька никак не могла решиться что-нибудь съесть, хотя ужасно проголодалась. А вот Одри, ничуть не смущаясь, нагребла рыбного салата, накидала мясной нарезки и принялась лопать, явно не задумываясь, какой вилкой это положено делать. Одна из камер чуть ли не в тарелку к ней залезла, вытянув длинный хоботок объектива. Одри сделала вид, что сейчас кинет в неё салатом, используя ложку как катапульту, и камера убралась.
Далее тосты произносил распорядитель – за Империю, за Императора, за здравие августейшей семьи, за наследника принца Сергея… Василисе под каждый тост наливали в бокал сока, она делала несколько глотков и ставила обратно, надеясь, что это не является каким-нибудь жутким нарушением этикета.
– Вась, – сказал, не выдержав, Данька, – ну что ты сидишь, как будто шкворень проглотила! Поешь уже.
– Я стесняюсь, – прошипела Васька уголком рта. – На меня все смотрят.
– Нет, они пялятся на меня, потому что про меня кино сняли, и на Одри, потому что прошёл слух, что она императорская внучка. На тебя всем плевать, ешь спокойно.
– Точно?
– Точно. Ты думаешь, что они начнут показывать пальцами и смеяться, если ты возьмёшь не ту вилку?
– Ну, не так буквально…
– Вась, это придворные. Если ты станцуешь голой на столе, у них даже глаз не дёрнется. Кроме того, мы сегодня отсюда уедем, и ты никогда больше этих людей не увидишь. Тебе не все равно, что они о тебе думают?
– Наверное, ты прав. Но я, пожалуй, не буду танцевать голой на столе. Я не очень хорошо танцую.
Васька вздохнула и решительно потянулась к блюду с пирогом, который гипнотизировала последние полчаса.
***
– Уф, как я налопалась! – сказала довольно Одри, откинувшись на спинку стула. – В жизни не ела столько вкусного сразу! А чего все на меня так пялятся?
– Не обращай внимания, дитя, – сказал ей император. – Ты выше условностей. Да, если тебя будут спрашивать, а не дочь ли ты принцессы Ольги – а они обязательно будут, – не говори ни да, ни нет. Молчи и загадочно улыбайся.
– Запросто!
– Умничка, я в тебе не сомневался. Сохраним интригу до выхода сериала.
Когда официальная часть закончилась, гости разбрелись по залу, а люди с камерами буквально накинулись на Даньку и Одри. Издали Васька не слышала, о чём их спрашивали, но видела, что Даниил держится ровно, отвечает терпеливо и с достоинством, а Одри, кажется, глумится и хихикает. Развлекается, как может. Когда она отвлекается от мыслей о погибших родителях, то видно, что это весьма позитивный ребёнок. Был раньше.
«Вряд ли она когда-нибудь сможет забыть случившееся, – думала Василиса. – Теперь эта рана с ней на всю жизнь».
Девочка надеялась, что до неё никому дела не будет, но всё же какая-то ушлая корреспондентка, отчаявшись протолкаться к главным героям дня, решила, что лучше что-то, чем ничего.
– Скажите, кем вы приходитесь принцу Даниилу? – решительно спросила она сходу.
– Никем. Просто случайная спутница.
– О, так вы сторонница свободных отношений?
Василисе сразу захотелось корреспондентку чем-нибудь стукнуть, но она сдержалась.
– А вы, простите, кто? – спросила она.
– Элоиза Пятнатая, редакторка сетевой журналки «Имперская вестница». Каков принц в постели? Вы не боитесь ревности принцессы Ольги?
– Вы о чём? Ах… – Васька сообразила, о чём речь, и сначала покраснела от смущения, а потом побледнела от злости.
– У меня с принцем Даниилом никаких отношений нет!
– Ну да, ну да. Вы просто путешествуете вместе, – крайне скептическим тоном ответила журналистка.
– Именно.
– Вижу, вам есть что скрывать, это интересно!
– Нечего. И это НЕ интересно!
– Ну да, ну да. Скажите, вы тоже принцесса из другого мира?
– Я из другого мира, но я не принцесса. Я механик.
– Механик? – корреспондентка скептически окинула взглядом причёску, платье, макияж и свежий маникюр, вынужденно короткий, но очень аккуратный.
– Я механик с волантера. Младший механик. Я не всегда так одеваюсь.
– Какой восхитительный мезальянс! Принц – и механка… Или механичка?
– Механик. Это слово не имеет женского рода.
– Любое слово обязано иметь женский род! Странно, что вы этого не понимаете!
– Меня устраивает быть механиком.
– Вы недооценивает роль гендера в профессии!
– Я, уж простите, – рассердилась Василиса, – гайки руками кручу. А не гендером. А если вы от меня не отстанете с вашими дурацкими вопросами, я вам камеру разобью. О голову. Я гостья императора, мне простят.
– Ухожу-ухожу, – скривилась Элоиза Пятнатая и устремилась в сторону, торопливо наговаривая в микрофон: «Дикая механичка, тайная любовница принца Даниила, была лаконична, но экспрессивна! Эксклюзивное интервью нашему изданию от самой таинственной гостьи Императора!»