Великое плавание
Шрифт:
– Господи, – пробормотал гость почти в отчаянии, – одного верного человека! Дайте мне хотя бы одного человека, на которого можно было бы положиться и который знал бы немецкий язык! Могу я поговорить с тобой наедине? – спросил он синьора Томазо.
И хозяин, несмотря на наши умоляющие жесты, немедленно распорядился, чтобы мы вышли из комнаты.
– Ну, как тебе нравится этот адмирал? – спросил Орниччо, спускаясь с лестницы. – Я понимаю, почему короли Кастилии и Леона отдали ему под начальство всю экспедицию. Он, наверное, так кричал у них во дворце, что
– Как тебе не стыдно, Орниччо! – остановил я его. – Неужели ты не видел, какое сияние излучало его лицо, когда он говорил о гробе господнем?
– Вероятно, хозяин поднял фитили в лампах, – сказал мой неисправимый друг.
– Сияния я, правда, не заметил. Но зато я видел, как адмирал от волнения согнул в руках наш железный болт, которым запирается входная дверь. Любой содержатель балагана с удовольствием.
– Постыдись, Орниччо! – рассердился я. – Неужели это все, что пришло тебе в голову?
– О нет, мне еще пришло в голову, что мой дружок Франческо уже замечтался о путешествиях и открытиях. Но, к счастью, адмирал не производит впечатления человека, набирающего команду из мальчишек взамен опытных и храбрых матросов. Нет, повторяю: скорее игрушечный кораблик двинется в путь, чем мы с тобой покинем Геную!
Мы вернулись совсем уже поздно; это нам разрешалось по праздничным дням. У Эсталено, лодочника, мы взяли лодку и гребли до тех пор, пока оба не натерли себе мозолей.
Возвращаясь домой, мы думали застать синьора Томазо уже в постели, но оказалось, что домик наш полон гостей. Адмирал дождался-таки господ из свиты герцога Монтефельтро.
Молодой герцог отправляется в Нюрнберг к географу рыцарю Мартину Бегайму [25] и предполагает пробыть у него свыше года, совершенствуясь в географических и картографических науках.
Хозяин наш оказал мессиру Колону услугу, сведя его с домоправителем герцога, доставившим адмиралу возможность со свитой его светлости перебраться через горы.
Это мы узнали из разговоров наших гостей. Так как никто не обращал на нас внимания, а мы очень хотели спать, то потихонечку поднялись наверх и юркнули в постели.
25
Бегайм Мартин – ученик Региомонтана, одного из крупнейших географов XV века.
Уже потом, сквозь сон, я услышал, что хозяин зовет Орниччо.
По совести, я должен был тоже спуститься вниз и помочь моему другу по хозяйству, но, видя мое сонное лицо, Орниччо с улыбкой посоветовал мне выспаться за двоих.
Я и не слышал даже, как он вернулся в нашу каморку.
ГЛАВА VII
Разлука
Легкий игрушечный кораблик покачивается на сквозном ветру. Я грустно слежу за тем, как надуваются и опадают его маленькие шелковые паруса.
Вот он не двинулся в путь, а друг мой Орниччо уже покинул Геную.
Все
Казалось, что в нашем домике каждый выполнял свою часть работы, и поэтому у всех дело так ловко спорилось. Но вот уехал Орниччо, и все пошло вверх дном.
Котелок над очагом то и дело опрокидывается, заливая огонь.
Похлебка подается на стол пересоленной, а мясо недожаренным. Голодный кот ежеминутно попадается всем под ноги, птичьи клетки не вычищены. Наши гости уже не засиживаются за столом, как обычно, – некому их забавлять игрой и веселыми песенками.
Вечерами перед сном мы вдвоем с хозяином высчитываем, когда наконец мы получим известие от Орниччо.
Люди герцога почти ежедневно возвращаются с лошадьми, не выдержавшими трудной дороги. Эти бедные животные уже не годятся под седло – их теперь сбудут мужикам или живодерам.
Мы ходим на постоялый двор справляться о письмах, но, по всем сведениям, отряд герцога еще не добрался до Нюрнберга.
Наконец наступил желанный день.
На рассвете сквозь дрему я смутно слышал хлопанье дверей, шаги и громкие голоса, но никак не мог проснуться.
Я был очень изумлен, когда синьор Томазо стянул с меня одеяло.
– Вставайте, господин лентяй! – кричал он, протягивая мне объемистый пакет. – Иначе вы проспите все известия об Орниччо!
Пакет заключал в себе два письма, написанные в отдельности мне и синьору Томазо. Свое я приведу полностью, так как не смогу передать лучше, чем Орниччо, все описанные им события.
«В лето господне 1492-е, мая третьего дня, из имперского города Нюрнберга, что лежит на реке Пегниц, бедный живописный подмастерье Орнициус посылает привет другу своему и брату, Франциску Руппиусу, в славный город Генову.
Сколько раз уже я порываюсь написать тебе, дорогой Франческо, но до сего дня это было невозможно по множеству причин.
В Нюрнберг мы добрались очень быстро благодаря частой смене лошадей.
Весь путь я провел, сидя позади господина Флориуса, наставника молодого герцога, но перед самым городом я слез с лошади и, взяв под уздцы адмиральского коня, повел его по улицам. Мне кажется, что так должны поступать пажи и оруженосцы.
Так как я не мог даже как следует распрощаться с тобой, то нам и не удалось хорошенько поговорить перед отъездом.
Узнав от синьора Томазо, что я четыре раза побывал у немцев с бродячим торговцем, адмирал позвал меня вниз и около двух часов меня исповедовал.
Я, конечно, тотчас же признался ему, что познания мои в немецком языке ничтожны и что я могу служить ему переводчиком только при покупке провизии или при самом несложном разговоре.
Я слыхал, что знатные и ученые люди в разговоре пользуются только латынью, и это облегчает сношения между испанцем, датчанином или поляком. Очевидно, латынь Бегайма заставляет желать лучшего, если господин предпочел пользоваться моими услугами.