Великий Вавилон
Шрифт:
— Задам вам еще один вопрос, мистер Вавилон, — сказал Раксоль. — Каков был ваш средний доход за последние четыре года?
— Тридцать четыре тысячи фунтов ежегодно.
— Покупаю! — воскликнул с довольной улыбкой американец. — И, если вы ничего не имеете против, обменяемся контрактами сейчас же.
— Вы очень быстро принимаете решения, мистер Раксоль, но, быть может, вы уже давно обдумывали этот вопрос? — поинтересовался владелец «Вавилона».
— Напротив, — Раксоль взглянул на часы. — Я начал обдумывать его ровно шесть минут тому назад.
Феликс
— Известность хороша тем, — продолжал Раксоль, — что избавляет от предварительных объяснений. Вы, вероятно, знаете обо мне все, мистер Вавилон. Я знаю о вас очень многое. Думаю, мы можем довериться друг другу. Ну, право, купить железную дорогу или гостиницу так же легко, как купить часы, — нужно только взяться за это умеючи.
— Совершенно верно, — согласился с улыбкой мистер Вавилон. — Так не составить ли нам, правда, маленький приватный договорчик? Существуют определенные нюансы, которые требуют обсуждения. Но мне сейчас пришло в голову, что ведь вы еще не ужинали и, возможно, предпочтете перенести обсуждение второстепенных вопросов на более позднее время.
— Да, я не ужинал, — многозначительно проговорил гость, — и в связи с этим не будете ли вы так добры исполнить одну мою просьбу? Не могли бы вы послать за мистером Рокко?
— Если вы хотите его видеть, то само собой разумеется, — незамедлительно последовал ответ.
— Хочу, — подтвердил миллионер, — по поводу моего ужина?
— Рокко — великий человек, — пробормотал, игнорируя последние слова гостя, мистер Вавилон и нажал на кнопку звонка. — Мой поклон мистеру Рокко, — сказал он появившемуся на зов мальчику-посыльному, — и передайте ему, что, если это его не затруднит, я был бы очень рад увидеть его на минуту.
— Сколько вы платите Рокко? — спросил Раксоль.
— Две тысячи в год и посольское содержание, — прямо ответил хозяин отеля.
— Я дам ему посольское содержание и три тысячи, — сообщил американец.
— И умно сделаете.
В эту минуту в комнату тихонько вошел Рокко, высокий худой мужчина лет сорока с очень длинными тощими руками и длинными шелковистыми темными усами.
— Вот, позвольте вам представить, Рокко, — произнес Феликс Вавилон, — мистер Теодор Раксоль, из Нью-Йорка.
— Ошарован, — проговорил с поклоном Рокко. — Тот самый Теодор Раксоль, который, как вы это называете, миллионер?
— Вот именно, — вставил Раксоль и поспешно продолжил: — Хочу сообщить вам первому, мистер Рокко, о том обстоятельстве, что я покупаю «Великий Вавилон». Если вы соизволите радовать меня своим творчеством и в дальнейшем, я с удовольствием предложу вам три тысячи в год.
— Три, вы говорите? — переспросил Рокко. — Ошарован.
— А теперь, мистер Рокко, вы очень меня обяжете, если передадите мое приказание Жюлю — именно Жюлю — подать мне через десять минут в столовую, стол номер семнадцать, простой бифштекс и бутылку пива. И, надеюсь, вы сделаете мне
У мистера Рокко даже дыхание перехватило, он поклонился, пробормотал что-то по-французски и вышел.
Пять минут спустя продавец и покупатель гостиницы «Великий Вавилон» уже подписали каждый по краткому соглашению, наскоро составленному на листках почтовой бумаги с названием отеля. Феликс Вавилон ни о чем не спрашивал, эта-то стоическая его невозмутимость и действовала сильнее всего на Теодора Раксоля. «Много ли нашлось бы в мире содержателей гостиниц, — спрашивал себя Раксоль, — которые проглотили бы без всяких комментариев эти бифштекс и пиво?»
— С какой даты вам угодно считать нашу сделку состоявшейся? — спросил Вавилон.
— О, — воскликнул слегка удивленный Раксоль, — мне все равно. С сегодняшней, я думаю?
— Как пожелаете. Я давно собирался на покой. И теперь, когда наступила минута ухода, да еще и с таким шумом, — я готов. Я вернусь в Швейцарию. Там много не истратишь, но это моя родина. Я стану первым швейцарским богачом.
Он улыбнулся горестно-насмешливо.
— Да у вас и так, небось, состояние-то порядочное? — спросил будто мимоходом и с некоторой фамильярностью Раксоль, словно ему впервые пришла в голову такая мысль.
— Кроме той суммы, что я получу от вас, у меня еще полмиллиона в обороте, — скромно проговорил швейцарец.
— Значит, вы будете почти миллионером? — добродушно поинтересовался новоиспеченный владелец отеля.
Феликс Вавилон кивнул.
— Поздравляю, — сказал Раксоль тоном судьи, обращающегося к только что получившему патент молодому стряпчему. — Девятьсот тысяч фунтов, переведенные на франки, — немалая сумма для Швейцарии.
— Для вас, мистер Раксоль, такая сумма, конечно, означала бы бедность. А чему приблизительно равняется ваше состояние? — прибавил он, заражаясь нескромностью собеседника.
— Да я, право, и сам точно не знаю, миллионов эдак около пяти, должно быть, — ответил простодушно Раксоль.
— У вас бывали Затруднения, мистер Раксоль?
— Да и теперь есть. Вот бездельничаю пока в Лондоне, чтобы отдохнуть от них немного.
— Покупка гостиниц тоже входит в ваше представление об отдыхе? — с некоторой иронией продолжил свои расспросы Феликс Вавилон.
Раксоль пожал плечами.
— Все-таки разнообразие, знаете, после железных-то дорог! — засмеялся он.
— Ах, мой друг, вы сами не знаете, что купили!
— Как не знать, — возразил американец, — я просто-напросто купил самую лучшую гостиницу в мире, вот и все.
— Правда, правда, — согласился Вавилон, задумчиво глядя на старинный персидский ковер. — Во всем свете не существует ничего равного моей гостинице. Но вы раскаетесь в своей покупке, мистер Раксоль. Это, конечно, дело не мое, но я все-таки не могу не сказать вам: вы раскаетесь в этой покупке.
— Я еще никогда ни в чем не раскаивался, — с налетом самоуверенности заявил заокеанский магнат.