Великий Вавилон
Шрифт:
— Я никогда еще не пил такого вкусного шоколада! — воскликнул принц.
Это заявление было мало похоже на правду, так как отель «Веллингтон» вовсе не славился своим шоколадом. Тем не менее Нелла с энтузиазмом подхватила:
— И я также!
Тут наступила пауза, и Нелла, чувствуя, что проявила, пожалуй, слишком много восторга, добавила самым обыденным своим тоном:
— Я немедленно должна телеграфировать папе.
Вот почему по получении телеграммы Теодор Раксоль был вынужден расстаться с сыщиком Маршаллом.
Глава XVI
Дама
— Нам необходимо немедленно решить одну вещь, принц, — заявил Теодор Раксоль.
Все трое — Раксоль, его дочь и принц Ариберт — сидели за обеденным столом в отдельном кабинете отеля «Веллингтон». Миллионер исправно прибыл с дневным пароходом и был встречен молодыми людьми на набережной. Они рано пообедали, и Раксоль выслушал подробный рассказ о приключениях Неллы и принца на море и на суше. Что же касалось его собственных приключений, то есть событий предшествовавшей ночи, то он о них очень мало распространялся, объяснив вскользь, почти без всяких подробностей, что тело Диммока нашлось.
— Что именно? — спросил принц в ответ на заявление Раксоля.
— Мы должны решить, известить ли нам полицию обо всем случившемся немедленно или действовать на свой страх и риск. В том, что нам следует сделать, не может быть никаких сомнений: из осторожности мы должны во всем признаться полиции и передать дело в ее руки…
— О, папа! — воскликнула Нелла, надувая губки. — Ты, конечно, не всерьез это говоришь. Ведь потеха только началась!
Раксоль многозначительно взглянул на дочь:
— Так ты считаешь прошлую ночь потешной?
— Да, теперь да, — сказала она.
— Ну а я не считаю, — изрек миллионер, по всей вероятности, вспоминая о своем собственном сидении в лифте.
— Разве вы не думаете, что мы могли бы сами попробовать расследовать это дело? — с присущей ему дипломатичностью промолвил принц, раскалывая грецкий орех. — А потом, если нам это решительно не удастся, у нас еще останется возможность посоветоваться с полицией.
— С чего же, по-вашему, нам следовало бы начать? — спросил Раксоль.
— Да вот, например, с дома, в который вчера ночью мисс Раксоль вошла столь бесстрашно. — Он воздал ей должное восторженным взглядом. — Нам с вами, мистер Раксоль, следовало бы в подробностях осмотреть это жилище.
— Сегодня?
— Конечно. Мы могли бы что-нибудь сделать.
— Мы можем сделать даже слишком много.
— Например?
— Мы можем ненароком пристрелить кого-нибудь или быть принятыми по ошибке за ночных воров. Если мы преступим закон, нам не послужит в оправдание то обстоятельство, что мы действовали с добрыми намерениями.
— Это правда, — сказал принц. — Тем не менее… — Он не договорил.
— Тем не менее вы не желаете посвящать в это дело полицию. Вам хочется оставить за собой привилегию распутать его.
— Папа, ты совершенно несносен сегодня!
— Может быть, но я и вправду страшно зол на тебя за то, что ты отправилась сюда одна. Это было чудовищно, и если бы только я не был самым безрассудным из всех отцов… Ну, довольно! Спокойной ночи, уже девять часов. Я уверен, что принц извинит тебя.
Не будь Нелла действительно сильно утомлена, принцу Ариберту пришлось бы быть свидетелем добродушного, но упорного конфликта между миллионером и его бойким детищем. На этот раз Нелла удалилась на удивление послушно. Мужчины остались одни.
— А теперь, — сказал Раксоль, внезапно меняя тон, — я к вашим услугам. Я согласен предпринять ночное расследование, даже, говоря по правде, думаю, что откладывать это дело до утра никак нельзя. Но я хотел оградить Неллу от опасности, по меньшей мере до завтра. С ней довольно-таки трудно сладить, принц, и я должен предостеречь вас, — он усмехнулся, — что, если нам удастся что-нибудь сделать сегодня, мы получим завтра утром нагоняй от ее милости. Готовы ли подвергнуться этому риску?
— Готов. — Принц улыбнулся. — Но мисс Раксоль — девушка с замечательным характером.
— Да, — суховато отозвался Раксоль, — иногда я бы желал, чтобы у нее было его поменьше.
— Я питаю величайшее уважение к мисс Раксоль, — сказал принц, взглянув в глаза отцу девушки.
— Вы оказываете нам большую честь, принц. Однако перейдем к делу. Прав ли я, предполагая, что у вас есть причины не допускать вмешательство полиции в это дело, если это окажется возможным?
— Да, — сказал принц и нахмурился. — Я очень боюсь, что мой бедный племянник по собственной глупости попал в беду, оглашения которой он бы не желал.
— Так вы не верите, что он стал жертвой гнусной интриги?
— Нет, не верю.
— Могу ли я узнать почему?
— Мистер Раксоль, мы говорим с вами по секрету, не так ли? Несколько лет тому назад мой безрассудный племянник имел историю… историю с одной звездой Берлинского театра. Как мне кажется, дама эта могла бы быть настоящим образцом добродетелей, но когда в деле замешан владетельный принц, то уж никак не избежать скандала. Я думал, с этим делом покончено, особенно когда узнал, что предстоит объявление о помолвке моего племянника с принцессой Анной Экштейн-Шварцбургской. Но вчера я видел вышеупомянутую даму. Это совпадение — то есть ее присутствие здесь вкупе с исчезновением моего племянника — слишком знаменательно, чтобы с ним не считаться.