Великий Ван
Шрифт:
У хищников также много дел. Все они спешат использовать это время для охоты за травоядными грызунами и жвачными, молодые особи которых, уже выросшие, но не имеющие еще достаточного житейского опыта, легко попадаются в когти и зубы хищников. Этот период совпадает также с брачною порой любви у многих животных. Изюбри, козули, олени, лоси и кабаны, чувствуя избыток жизненных сил и энергии, стремятся использовать его, выполняя бессознательно великий закон природы – продолжение рода. Тайга наполняется ревом и криками этих животных, и песня любви и зарождения новой жизни заглушает все другие звуки, нарушая торжественную тишину лесов в период увядания и начала летаргического сна природы.
Тигрята к этому времени подросли и развились настолько,
Манеры, движения и повадки у них выработались почти окончательно, но все же в выражении глаз, и в некоторых характерных особенностях строения тела еще много было ребяческого, младенческого, незаконченного.
Они были все также игривы и шаловливы, но в поступках и даже в самих играх исчезла прежняя безмятежность и беззаботность, уступив свое место деловитой серьезности и обдуманности действий. Житейский опыт и суровый закон борьбы за существование уже наложили на их юные головы свою печать. Инстинкт самосохранения и врожденные наклонности, служили им ориентиром на трудном жизненном пути. Теперь все чаще и чаще тигрица уводила своих детенышей из логова, предоставляя им самим, без ее помощи, охотиться и добывать себе пищу.
Первое время у них было много неудач, ошибок и разочарований, но постепенно, приобретая знания и опыт, они постигали эту трудную науку. Корень учения горек всегда, и для людей, и для животных. Часто приходилось тигрятам голодать, так как в сентябре у матери пропало молоко, и им приходилось довольствоваться только мясной пищей, которую они добывали сами. Скрадывание зверя давалось тигрятам с большим трудом. Начали они с более мелкой дичи, с зайцев, рябчиков, белок, бурундуков и мышей. Напрактиковавшись на них, тигрята обратили свое внимание на более крупных животных: молодых козуль, горалов, кабаргу и барсуков. Мать всегда неотступно следовала за тигрятами и внимательно наблюдала за их охотничьей практикой, осторожно подводя их к чуткой добыче и указывая пути и способы скрадывания. Во время этих вылазок, семья удалялась на десятки километров от логова и отдыхала в течение дня в любом подходящем месте, но преимущественно в горных кряжах, в зарослях винограда, лиан и низкорослого орешника. В свое логово, на вершине Татудинзы, они возвращались все реже и реже, т. к. охотничьи угодья их все более и более увеличивались.
VIII. Горький опыт
В южных отрогах Татудинзы, в каменистых россыпях и по уступам отвесных утесов, держатся многочисленные группы горалов.
В пещерах и нишах скал они находят себе приют и убежище от ветров и непогоды. Иногда в таких местах скапливается большое количество их помета, в виде небольших шариков, похожих на кедровые орешки. В некоторых пещерах он лежит глубокими пластами, до одного метра толщиной; вероятно здесь залежи этого тука копятся столетиями, так как нижние слои представляют собой сплошную массу, похожую на окаменелость. Горалы, это дети неприступных скалистых горных кряжей; здесь они рождаются, находят себе пищу, в виде альпийских трав и растений, и укрытие от непогоды, многочисленных врагов среди пернатых, двуногих и четвероногих хищников. Горный орел часто сталкивает своими могучими крыльями молодых горалов в пропасть, где они разбиваются на смерть. Кровожадная рысь, быстрый, как молния, леопард и могучий тигр скрадывают этих горных отшельников в их каменных твердынях и кельях. Но застать врасплох горала очень трудно. Он всегда на чеку и, при малейшем признаке опасности, в мгновение ока скрывается среди лабиринта скал и отвесных утесов, совершая невероятные прыжки, подбрасывая свое плотное упругое тело, крепкими, как сталь, ногами, снабженными круглыми и твердыми, как кремень, копытцами. Горалы чрезвычайно чадолюбивы. Мать и отец с самопожертвованием защищают
Обнаружив опасность, старый козел топает передними копытами и издает звук, похожий на свист, после чего все стадо застывает на своих местах, как каменные изваяния. После второго свиста, молодежь бросается на утек, а за нею и старики; но если один из молодых зазевается и не сможет бежать, старый козел, или коза, как молния бросается на врага, с опущенною вниз головой, и наносит ему неожиданный и стремительный, как таран, удар, предотвратить который не в состоянии даже такой ловкий и быстрый хищник, как леопард.
Однажды тигрята, совершая обход своих охотничьих владений в районе Татудинзы, осторожно крались по выступам крутых гранитных утесов южных склонов и на одном из поворотов очутились лицом к лицу с семьей горалов, состоящей из старого козла и самки с двумя козлятами. Самец, по обыкновению, стоял на страже, а мать с детьми лежала на краю обрыва, пережёвывая жвачку после жировки. Шедший впереди самец-тигренок первый заметил легкую добычу, припал к земле и начал скрадывать ближайшего козленка. Молодая тигрица застыла на месте от неожиданности и наблюдала за маневрами брата, который уже вплотную подполз к козленку и готов был на него броситься.
В невозмутимой тишине наступавшего вечера раздался пронзительный дребезжащий свист, – сигнал тревоги. Самка с козлятами мгновенно были уже на ногах и ждали второго сигнала. Этого движения было достаточно для тигренка. Он бросился на добычу, сделав один небольшой прыжок по краю откоса. Второго предостерегающего свиста не последовало, но, с быстротой стрелы, пущенной из лука, старый козел ринулся на тигренка во время прыжка и ударил его своим крепким лбом в бок с такой силой, что тот подлетел кверху на два метра, перевернулся в воздухе и исчез в пропасти. Тигренок-самочка видела из своей засады все происшедшее и так была ошеломлена и напугана, что не могла сразу сообразить и сориентироваться в создавшейся обстановке.
Семейство горалов моментально скрылось в расщелина скалы и только тогда самка вышла из-за выступа утеса в поисках брата, но его нигде не было видно. Обойдя весь горный выступ, она подошла к краю обрыва и посмотрела вниз, где, на глубине десяти метров, на дне ложбины, заросшей травой, шевелилась полосатая фигура маленького разбойника.
Только благодаря толстому слою мягкой травы, покрывавшему, дно оврага, тигренок остался цел, хотя его бока, спина и голова значительно пострадали от падения и удара, нанесённого крепкими рогами горала.
Некоторое время он пролежал на месте без движения, будучи ошеломлен и оглушен падением, затем с трудом поднялся на ноги, с трудом понимая, что произошло. Бока и лапы его нестерпимо болели. Повизгивая и призывая мать жалобным мяуканьем, тигренок осмотрелся и увидел на краю выступа скалы свою сестру, внимательно смотревшую на него.
Громким мяуканьем он позвал ее к себе. Отзывчивое сердце тигрицы не могло оставаться равнодушным, и она начала изыскивать способы, спуститься вниз к брату. Долго пришлось ей искать удобного спуска и, наконец, нащупав мягкими подушечками передних лап надежные точки опоры среди многочисленных острых выступов отвесного утеса, она осторожно, цепляясь за неровности и трещины в камнях, благополучно спустилась вниз.