Великий Сатанг
Шрифт:
– Сарджо… Сарджо… — негромко повторил Бессмертный Владыка. — Это не тот ли, который Тигр-с-Горы?
– Хрустальная память Затмевающего Свет достойна восхищения, — вежливо сощурился начальник Генштаба. — Позволю себе признать: человек сильный и опасный, ибо талантливый. Убежденный враг трона. Еще при ушедшем к предкам повелителе — да не забудется имя его! — был сотником в шайке мятежного принца Видратъхьи, после разгрома и казни самозванца разбойничал на перевалах, затем примкнул к вожаку квэхвистов Джугаю и стоял у истоков формирования его регулярных сил…
Властелин покусал губу,
– И все же, Сарджо… Кажется, он из оранжевых?
– Род мельчайший, — презрительно поморщился начальник Генштаба, — мельчайший и разорившийся. К тому же из горских князьков.
– Но тем не менее из оранжевых. Может быть, имеет резон завязать связь с ним?..
– Увы! — твердо и абсолютно уверенно отрезал маршал. — Абсолютно нереально. Побратим казненного бунтовщика Видратъхьи, да сотрется память о нем, считает себя кровником дома Ранкочалар. И помимо этого, фанатичный квэхвист.
– Вот как?! Жаль, право же, жаль… Престолу нужны талантливые люди… Ну что ж, маршал, позвольте поблагодарить вас за исчерпывающий доклад. Имеет ли Генштаб какие-либо пожелания?
– Весьма почтительно припадаю к лучезарным стопам Затмевающего Свет. — Начальник Генштаба склонил голову чуть ниже, нежели на входе в тронный зал. — Нет никаких сомнений, что бои на Кай-Лаонском выступе будут успешными для наших подразделений. Однако же выход на Пао-Тун по окончании операции невозможен… прошу Затмевающего Свет простить невежу… я хотел сказать: вряд ли возможен без участия сверхтяжелых танков.
Шумно вздохнув, Владыка откинулся на спинку трона и прищурил глаза, размышляя.
– Так. Можете ли вы, маршал, гарантировать, что при наличии названной техники освобождение столицы наших предков произойдет в сроки, намеченные Генштабом?
В вопросе был намек на согласие. И маршал, ощутив это, преклонил наконец колено, правда, всего лишь на миг, не более. Но и не менее!
– Порукой тому мой паучок кюй-тюи, о Затмевающий Свет!
На высоком лбу Владыки явственно прорисовалась морщинка.
– Быть по сему. Чертог Блаженств рассмотрит предложение Генштаба. Засим не откажите передать привет вашим почтенным супругам.
Затмевающий Свет приподнял ладонь в слабом отпускающем жесте. И тотчас щелкнул пальцами, словно хлыстом, не дав маршалу завершить четкий поворот направо кругом.
– Впрочем, постойте! Будьте любезны, маршал, растолковать: что за пирушки происходят во вверенных вам частях на передовой?..
Император брезгливо опустил уголки губ и, не скрывая отвращения, прочитал, поглядывая в тугой, пытающийся свернуться в трубочку лист бумаги:
– Второе блюдо: жареная птица токон, фаршированная мозгами пленных мятежников. Вам известно о таком, маршал?..
Щека начальника Генштаба дернулась, и монокль, выскочив из глазницы, закачался на витом шнурке.
– Можете не отвечать. Вижу, что известно. Даже не говоря о том, что это дикость, но думали ли вы, любезнейший, какова может быть реакция наших Больших Друзей?
Нечего было возразить. Владыка был абсолютно прав, но правота его была сродни плевку в лицо.
– Потрудитесь ответить, сколько виновных отдано под трибунал за подобные изыски? Кто конкретно? Каковы меры наказания?
Начальник
– Затмевающий Свет неполно информирован, — чуть приглушенно заговорил он и со стороны успел удивиться незнакомому звучанию собственного голоса. — Подобные эксцессы единичны и наблюдались на сегодняшний день только в ударных частях, в частности, в бригаде Тан Татао. Эти полки укомплектованы людьми, чьи семьи вырезаны бандитами до единого человека. Именно поэтому я как глава военной коллегии не считал возможным ставить вопрос о трибунале. Впрочем, если Затмевающий Свет изволит приказать…
Тонкие пальцы, слегка измазанные чернилами, замерли на подлокотнике трона в некоторой нерешительности, чуть побарабанили по перламутровым пластинам длинными тщательно отполированными ногтями.
– М-да. В сущности, людей можно понять. Вы свободны.
И начальник Генштаба, отсалютовав и развернувшись, пошел к выходу; плотно обтянутая мундиром спина его была пряма, а подбородок высоко поднят. Он шел и думал, что отомстит. Не знал как, но знал — отомстит обязательно. В конце концов, чего ждать от полуублюдка?! Если не принять мер, он натащит во дворец худородных и, опираясь на них, устроит резню древних фамилий. Такое уже случалось в старину. И такой оборот событий следует предотвратить. Конечно, не сейчас, не во время войны, но — сразу после победы, не медля! Как же страшно ошибся покойный отец, дозволив сесть на трон Ранкочаларов этому хамскому отродью! Имея под рукой дворцовую гвардию, батюшка мог бы и обойти завещание, тем паче что всем известно: усопший государь последние месяцы был не в себе… Да, принц Видратъхья был сумасшедшим, да, он бы умыл страну кровью, и Большие Друзья были не в восторге от него, но он-то по крайней мере знал, что такое истинный аристократизм… и не загонять его нужно было, как зверя, в горы, а напротив!..
Но Чертог Блаженств на то и Чертог Блаженств, чтобы даже наглухо скрытое недовольство одного из принадлежащих к Семнадцати Семействам гасить в корне, предварительно поставив на место излишне гордых. В конце концов, потайные ходы в стенах дворца, как это ни прискорбно, известны не одному лишь владыке, а опочивальня его — не укрепленный замок.
И потому перед начальником Генштаба, едва шагнувшим на радужный паркет Предвратной Галереи, возник медоточиво-подобострастный Хранитель Чертога.
– Позвольте поздравить вас, маршал! Волею милостивейшего из Владык вы назначаетесь губернатором Пао-Туна с правом наследования. Счастлив также вручить вам скромный знак признания ваших неоценимых заслуг…
И ярость смягчилась, а спустя миг — вообще исчезла, сменившись ворчливой благодарностью, ибо лежащий на оранжевой подушке знак ордена Снежной Короны с мечами предназначался для награждения лишь коронованных особ, и впервые в долгой истории Империи его удостоилось лицо, не принадлежащее к дому Ранкочалар…