Великий план

Марко Джон

— Надо отсюда выбираться! — крикнул он, надеясь, что солдаты его слышат, и показал на забаррикадированные двери. С другой стороны в них отчаянно стучали. Поразительно, но кто-то рвался в башню! Пара легионеров поплелась к двери и стала растаскивать баррикаду. Еще два удара сотрясли здание. Кай присоединился к солдатам, помогая им расчистить проход, и тут заметил шатающиеся емкости с ядом. С каждым выстрелом огнеметов емкости сотрясались все сильнее, грозя лопнуть по швам. Кай уставился на них, не зная, следует ли их трогать. Потолок над головой начал крошиться, посыпалась пыль

и куски штукатурки. Давление внутри холла росло с каждым залпом, так что у полковника начало от боли темнеть в глазах.

Стараясь справиться с болью, он бросился к дверям, вцепился ногтями в щели, дергая двери на себя. Его солдаты с кряхтением и проклятиями открыли тяжелый засов. Стук в дверь продолжался. Снаружи несся отчаянный голос, умоляя впустить. Когда наконец последний засов был снят, Кай распахнул двери — и Энли чуть было не сбил его с ног.

— Где моя дочь? — крикнул герцог.

— Убирайся отсюда, дурак! — прошипел Кай.

За спиной герцога пылал опустевший двор. Всадники ускакали, вороны разлетелись. Воздух наливался оранжевым пламенем; гранитный фундамент трясся под потоком жидкого огня из корабельных орудий.

Герцог Энли, не обратив внимания на предостережение, протиснулся мимо полковника и заковылял по холлу мимо раненых, пытавшихся выползти на улицу.

— Все выходите! — закричал Кай.

Он помогал своим людям подняться, подталкивал их к двери, глядя на трясущиеся емкости с ядом. Он напоминал себе, что они металлические. Они должны выдержать нагрузку. Однако невероятный шум как-то на них подействовал. Каждый удар заставлял их резонировать, все громче и громче, они гудели, как рой разъяренных пчел. Башня раскачивалась — и с нею раскачивались емкости.

Полковник Кай словно одержимый отчаянно тащил своих людей прочь от опасности.

Высоко на трясущейся башне генерал Форто ковылял вниз по лестнице, продолжая удерживать девушку. Она кусалась и лягалась, но его душные объятия лишали ее сил. А он был твердо намерен не упускать своего единственного шанса на спасение. Бесчисленные удары дредноутов Никабара уже снесли с башни крышу, лестница оказалась под открытым небом и под раскаленным огнеметами ветром. Алая вспышка над головой заставила генерала резко пригнуться. Лестница затряслась так, что у него заболели колени. Сквозь пробитую стену он видел «Бесстрашного» и знал, что Никабар приплыл сюда его убить.

— Отпусти меня! — закричала девушка, хрипя от его хватки.

Она уперлась каблуками в его бронированные лодыжки, пытаясь высвободиться. Форто сжал руки, чтобы заставить ее успокоиться — и чуть было не сломал ей шею.

— Ах ты, сучка! — прорычал он. — Я заставлю твоего папочку за тебя заплатить!

У него кружилась голова, лицо горело от ударов огнеметов. Каменные ступени под ногами вспучивались, грозя рассыпаться. Не сделав и трех шагов, генерал увидел бегущего ему навстречу Энли.

— Форто! — крикнул герцог. — Отпусти ее!

— Больше ни шагу, Энли! — приказал Форто. — Или, Бог свидетель, я сломаю ее, как прутик.

— Сейчас на это нет времени, идиот! Отпусти ее, и мы оба спасемся. Дредноуты…

— Это ты позвал сюда дредноуты, предатель! Я пришел

сюда тебе на помощь, а ты вот что сделал! Ты нас погубил!

— Мы можем остаться живы, — возразил Энли. — Только отпусти мою дочь.

Форто покачал головой, однако ничего сказать не успел: девушка, которую он продолжал держать, ударила его локтем в челюсть, и он взмахнул руками, чтобы удержать равновесие. Она выпала из его рук и покатилась по ступеням к Энли. Очередной выстрел огнемета сотряс башню, охватив Форто ослепительным жаром. Когда зрение вернулось, генерал увидел, что доспехи на нем дымятся. Его охватила страшная боль, обжегшая кожу и глаза. Энли и девушка потрясение смотрели на него. Форто закричал в муке — и все его тело вспыхнуло, облитое горящим топливом огнемета. Выкрикивая проклятия, он заковылял по ступенькам к Энли.

— Будь ты проклят! — взревел он.

Очередной выстрел оборвал его крик. Удар пришелся ему в голову, выбив мозги.

— Дочка! — крикнул Энли. Он ослеп от выстрела, ничего не видел в оранжевой дымке. — Где ты?

— Отец? — раздался тихий ответ. Голос Нины, слабый и дрожащий, вывел его из оцепенения. — Отец, где ты? Я тебя не вижу!

Энли на ощупь двинулся по трясущейся лестнице, моргая глазами, полными слез и дыма. Кожа у него была страшно обожжена, даже сквозь ледяное онемение чувствовалось, как ее разъедает, будто кислотой. Каждый шаг был мукой, но герцог спешил, страшась того, что увидит, когда рассеется дым.

— Я здесь, дочка! — выдохнул он. — Я иду за тобой!

Лестница пылала. Обезглавленное тело Форто сползло по ступеням. Когда огонь и дым рассеялись, Энли увидел дочь. Облегченно вздохнув, он подхватил ее на руки.

— Ты со мной! — сказал он. — Не бойся. Светлая головка Нины дрогнула. На секунду она открыла глаза. В его руках она была легкой как перышко.

— Отец, — простонала она, — я ранена?

Энли посмотрел на Нину и с ужасом обнаружил, что у нее нет ног — их оторвало у колен, и оттуда хлестала кровь. У Энли подогнулись колени. Он упал на ступени, продолжая держать дочь на руках.

— Ты — моя дочь! — воскликнул он. — Моя дочь! Моя! Нина содрогнулась.

— Это правда?

Герцог Энли посмотрел на девушку, которую называл дочерью, — прекрасное юное существо, так похожее на его любимую женщину. Она была очень на нее похожа. И на его брата.

— Да, — солгал он ей. — Ты моя дочь. Только моя, Нина.

— Отец? — прошептала Нина. — Я еще жива. Я… Умерла.

Энли закричал. И его крик услышал бы весь Драконий Клюв — но в этот момент в башню ударила оранжевая молния, заставившая его замолчать навеки.

Полковник Кай успел вывести почти всех солдат, когда потолок обвалился.

Гранитная плита придавила его, размозжив ноги. В глазах туманилось. Сквозь злые слезы он видел, как содрогаются и шипят емкости со смесью Б, готовые лопнуть. Вибрирующие емкости наполняли помещение пронзительным гудением и росисто блестели — содержавшийся в них яд нагревался и кипел, теряя стабильность. За стенами его люди поспешно уходили из-под обстрела. Он слышал вопли тех, кто заживо поджаривался в доспехах, пытаясь ползти по горящему двору.