Великий перелом
Шрифт:
— Знаю, — кивнул Янек. — Я, как и вы, считаю коммунизм и фашизм самыми опасными болезнями двадцатого века. Не только для Польши, для всего мира. Я сделаю все, чтобы большевики потерпели поражение.
— Хорошо, — кивнул Крапивин. — Ты поможешь мне убедить Пилсудского помочь нам?
— По мере возможностей. А вы что собираетесь делать, когда закончите переговоры?
— Вообще-то я хотел возвратиться к Колчаку… Но теперь думаю, что мне стоит посетить Петроград.
ГЛАВА 34
Господин мэр
Пули
Охранники взяли на караул, и Чигирев прошел в свои апартаменты.
— Сергей Станиславович, — метнулся к нему секретарь, — опять покушение? Вы ранены?
— Ерунда, царапина. — Чигирев брезгливо кинул окровавленный платок в мусорную корзину. — Оставьте меня на полчаса. Мне надо переодеться, я немного отдохну. Потом принесите сводки с фронтов, доклад комиссии по расследованию злодеяний большевиков и бумаги на подпись.
— Слушаюсь. — Секретарь кротко поклонился и вышел.
Чигирев прошел в библиотеку, остановился у окна и тяжело облокотился на подоконник. Перед ним простиралось Марсово поле, уже освобожденное от могил революционеров, снова пригодное для парадов. Если, конечно, будет повод праздновать победу.
«Какую победу? — подумал вдруг Чигирев. — И кто ее будет праздновать? Я спас этих людей от большевиков, а вместо благодарностей — только проклятия. Для левых я, видите ли, слишком жестко обошелся с большевиками, попавшими в плен. Для правых — слишком мягко. Для славянофилов я предатель, потому что пригласил финнов, а по мнению западников не должен был пускать в город армию Юденича. Все против меня! Господи, да я же просто спасаю их от красной чумы! Я делаю все возможное, чтобы улучшить их жизнь. А они, как только риск получить пулю в подвале чрезвычайки прошел, сразу стали требовать от меня реализации именно их идей и прожектов. Притом хотят, чтобы все делали за них, а они бы наслаждались радостями бытия. И почти никто не поддерживает, только критика со всех сторон. Да получится ли у меня выполнить задуманное?»
Чигирев подошел к ближайшему шкафу и взял первую попавшуюся книгу наугад. Он любил так гадать, а книжный шкаф еще никогда не подводил его, все время давая совершенно неожиданные, но точные подсказки. «Омар Хайям, — прочитал он и добавил: — Кстати».
Раскрыв книгу посередине, он прочел:
В этом мире не вырастет правды побег.
Справедливость не
Не считай, что изменишь течение жизни.
За подрубленный сук не держись, человек!
— Вот обрадовал! — Историк со злобой отбросил книгу. — Черт с ним, все равно до конца пойду.
Он решительно прошел в соседнюю комнату, распахнул дверь и застыл на пороге. Там на золоченом стуле, за чайным столиком сидел Крапивин — в парадной форме колчаковского полковника с погонами и всеми знаками отличия.
— А охрана-то у тебя дрянная, — усмехнулся Вадим. — Можно входить и выходить сколько угодно. Неудивительно, что в тебя стреляют прямо под окнами резиденции. Кстати, те, что стреляли из револьверов, попались охране. А вот стрелок с винтовкой благополучно скрылся.
— Ты видел?
— Да, в окно. Работали, конечно, не профессионалы. Я бы тебя уложил, не сомневайся.
— Не сомневаюсь. А сейчас ты…
— Нет. Я хочу поговорить. Садись.
Чигирев прикинул, что если бы Крапивин хотел убить его, то наверняка уже сделал бы это. Историк подошел к столику и сел напротив Вадима.
— Это большевики в тебя стреляли? — спросил тот.
— Думаю, монархисты. Это уже третье покушение. Большевики пока заняты боями с Юденичем. Им не до меня, по крайней мере пока… Если, конечно, тебя не прислали из Москвы.
— Монархистам-то ты чем не угодил?
— Я же провозгласил, что по окончании войны передам власть администрации, назначенной демократическим правительством России. А для монархистов иной власти, кроме государя, нет. И любой, кто этого не признает, — предатель.
— Тогда понятно.
— Слушай, хотел тебя спросить. Газеты какой-то бред пишут про Ипатьевский дом в Екатеринбурге, про гильзы от оружия неизвестной системы… Что случилось? Это не твоя работа?
— Моя и Басова.
— Что с государем? Что с его семьей?
— Все живы.
— А где они?
— Басов вывел их в другой мир.
— Что ж, пожалуй, так лучше всего, — подумав, сказал Чигирев. — А что это за гильзы?
— Штатные автоматы отряда «Гранат». Басов, оказывается, собрал их, как и другое оружие.
— Представляю, как вы вломились в дом особого назначения! Да уж, оставили вы следующим поколениям задачу.
— Ничего, ломают головы над НЛО и исчезновениями в Бермудском треугольнике, поломают и над этой.
— Странно, что Басов вдруг вмешался.
— Не вдруг. Я наконец понял его логику. Он спасает отдельных людей, но никогда не вмешивается в политику.
— Тебе не кажется, что за то время, пока мы знаем друг друга, у него было очень много возможностей спасти отдельных людей, но он очень редко вмешивался. А вот в политике он участвовал достаточно активно. Притом именно с целью пресечь нашу с тобой деятельность. Нелогично как-то получается. Я давно думаю о нем. Мне кажется, он действует исходя из какой-то своей, особой логики. Мы не знаем, к чему он стремится, но цели у него есть, я уверен. Я хочу его понять. Интересно было бы расспросить Алексеева. Они много времени провели вместе.