Великий океан
Шрифт:
Остальной берег был по-прежнему безлюден и тих. На палисадах крепости не виднелось ни одной фигуры, молчаливо темнели бойницы. Лишь медленно передвинулись жерла двух пушек.
С богом! сказал наконец Баранов.
И, перекрестившись, распорядился поднять паруса.
Глава вторая
В десять часов утра подошли к старому заселению. Дальше суда не могли двигаться начиналась береговая отмель. Баранов приказал вывесить белый флаг, позвал Кускова.
Доберешься до блокгауза, Иван Александрович,
Он помолчал, поглядел куда-то мимо помощника, зажал в кулак подбородок.
Однако ежели хотят мира,добавил правитель медленно, пускай озаботится сам Котлеан на переговоры приехать. Тогда все сойдет без крови... Скажешь: сие обещаю.
Кусков наклонил голову, пошел к трапу. Рослый, длинноволосый, обычно молчаливый помощник правителя никогда не расспрашивал и не отказывался от поручений. Даже если они казались невыполнимыми. Он был значительно моложе Баранова, познакомился с ним еще в Сибири, куда пришел из-под Архангельска тоже искать новые места. Он увидел в правителе сильного, большого человека и не задумываясь примкнул к нему.
День начинался холодный, безветренный. Белая пена прибоя окаймляла берег, огромный голый камень-кекур[Кекуродиночный камень или скала вблизи берега], словно скалистый остров вдававшийся в бухту. Открывая вершину, над горой плыли облака. По освещенному лесу, по воде тянулись длинные тени.
Лодка Кускова быстро приближалась к берегу. Алеуты гребли напористо и дружно, словно стараясь уйти с открытого места. Вместительная шестивесельная байдара плавно скользила по гребням волн, с каждым взмахом весел продвигаясь к белевшей кромке прибоя. На берегу и в крепости все было тихо.
Черкнув днищем по камням, лодка наконец остановилась. Стоявший у бизань-мачты Павел видел, как Кусков неторопливо ступил на землю, высоко поднял белый флаг и, кивнув оставшимся в байдаре гребцам, пошел к крепости. Он был уже совсем близко от грубых деревянных стен, сложенных из громадных сучковатых бревен, и в этот момент из бойницы блеснул огонь, всплыл дым, и каменное ядро плюхнулось в море недалеко от лодки. Застучали ружейные выстрелы. Упал сорванный пулей белый флаг.
Кусков пригнулся, затем, снова укрепив лоскут, продолжал двигаться к палисаду.
Убьют! крикнул Лисянский и стремительно повернулся к Баранову.Диким неведомы наши законы.
Но Баранов не отозвался. Спокойно, чуть больше сутулясь, глядел он на берег. Глаза его были полуприкрыты, заложенные за спину руки не шевелились.
Смотрите! Павел вдруг возбужденно ухватил Лисянского за рукав.Поверх палисада!
Командир шлюпа навел трубу и сразу ее сдвинул. Из-за бойниц крепости в такую же трубу разглядывал его толстый, обрюзгший человек европеец. Потом махнул рукой. Новый гул выстрела тупо отдался в лесу. На этот раз каменное ядро раскололось так близко, что Кусков припал к гальке. Однако сейчас же выпрямился, опять поднял флаг.
Больше не сдерживаясь, Лисянский побежал
Всем бортом! скомандовал Лисянский.
«Нева», а за ней «Ермак» открыли по крепости огонь из всех своих пушек. Но ядра не долетали, зарывались в песок, взметывали береговую гальку. Несколько ядер попали в палисад и отскочили от массивных бревен. Потом открылись ворота блокгауза, и с десяток обнаженных индейцев выбежали из форта, собрали упавшие ядра, унесли в крепость.
Лисянский приказал прекратить бесполезную стрельбу. Корабли стояли слишком далеко, подойти ближе мешала отмель.
Кусков вернулся на судно. Осажденные, как видно, не хотели вступать в переговоры. Все же он заметил, что индейцы с беспокойством глядели на залив, словно кого-то ждали, и стреляли очень редко.
Пороху ждут,сказал он уверенно.В Хуцнове недавно бостонский куттер чалился.
Он вытер ладонью лицо и, опершись на обломки копья с разорванным белым платком, ждал приказаний.
Александр Андреевич...Павел торопливо продвинулся вперед к Баранову. До сих пор он держался в стороне, видел, что правитель озабочен, что-то напряженно обдумывает, и не решался ему помешать.В Кронштадте изучали тактику...проговорил он поспешно, словно боялся, что не дадут высказаться.Учебную фортецию брали... На банках пустили плоты, на них артиллерию ставили...
Умно!Лисянский порывисто чмокнул его крупными, сочными губами в лоб и повернулся к Баранову. Отменная мысль! Вели, сударь мой, теперь же строить плоты.
Правитель медленно отвел со спины руки, положил их на дубовые перила борта.
Не пристало нам,сказал он хмуро,осадные работы супротив бунтовщиков зачинать. Слабость свою показывать... Не пришлют до вечера аманатов штурмом блокгауз возьмем. До Ванкуверовых островов зарево видно будет.
Выстрелы с «Ермака», стоявшего ближе других к проливу, не дали ему договорить. Из- за крайнего островка показалась многовесельная байдара, направлявшаяся к форту. Она была тяжело нагружена, низкие волны достигали края южных бортов, от быстрого хода нос почти зарывался в воду. Шестеро гребцов, голые до пояса, старались изо всех сил, отблескивали мокрые мелькающие спины.
Невольно Павел глянул в сторону крепости. Теперь на палисаде виднелось множество людей. Никто не шевелился, все напряженно следили за лодкой, стремившейся прорваться к берегу. Посредине укрепления, над самыми воротами, стоял человек с подзорной трубой. Грузная фигура его в темном камзоле резко выделялась на фоне неба.
Пули ложились вокруг байдары, но лодка шла так быстро, что выстрелы, казалось, не могли причинить ей вреда. Потом один из гребцов вскинулся и выпустил весла. Не задерживаясь ни на секунду, сидевший за ним столкнул раненого за борт... Второй был подстрелен в живот. Индеец скорчился, сделал последний замах, шатаясь встал на колени и выбросился в воду....