Великий Эллипс

Вольски Пола

Холодная ясность этой мысли поразила ее. На мгновение она удивилась самой себе.

Обретя дар речи, она поспешно заговорила:

— Прекратите, прекратите сейчас же. Капитан, пожалуйста…

Джив-Хьюз плевать на нее хотел. Он ответил ей залпом кирентской брани.

Черные глаза Оонуву сверкали, он что-то шептал.

В руке Джив-Хьюза устрашающе сверкало стальное лезвие ножа.

Кочегар смерил капитана взглядом, затем небрежно отшвырнул осколок в сторону. Напряжение спало. Оонуву повернулся и медленно пошел прочь. Сильный пинок ускорил его

отступление. Оонуву зашатался, балансируя в воздухе, и посмотрел на капитана так, что у Лизелл похолодело в душе. Затем он что-то прошептал, улыбаясь, и это было еще более зловеще, чем его взгляд. Он спустился по трапу вниз и исчез из виду.

Стычки как не бывало, Джив-Хьюз спрятал нож в карман встретив встревоженный взгляд Лизелл, он весело посоветовал:

— Не беспокойтесь, мадам. Джив-Хьюз просто маленько поучил своего подчиненного, вот и все. Иногда немного строгости только на пользу.

Вечером, незадолго до заката «Слепая калека» вошла в узкие, закрученные в спирали протоки Яга-Та'ари. Леса Орекса, до сего момента находившиеся на приличном расстоянии за счет широкого разлива Яги, сейчас подступили угрожающе близко, почти вплотную.

Лизелл и Гирайз стояли на палубе. Она только что рассказала ему о втором столкновении между Джив-Хьюзом и Оонуву, назвав капитана отупевшей от пьянства свиньей, а кочегара — испорченным мальчишкой. После этого разговор прервался, и они молча наблюдали за проплывающими мимо джунглями.

С такого близкого расстояния джунгли производили совсем иное впечатление. Заросли гуще. Темнее. Непроходимее. Протока была настолько узкой, что «Слепая калека» едва протискивалась по ней, а ветки высоких деревьев сплетались над водой, образуя тенистый тоннель. В сумеречном тоннеле воздух был неподвижен, очень влажен и неприятно пах древесной гнилью. Лизелл представила, как рассеянные в воздухе тлетворные споры проникают ей в легкие и с присущей джунглям буйной жизненной энергией распространяются и расползаются по всему телу, покрывая внутренности победоносной плесенью. Ее передернуло.

— Что случилось? — спросил Гирайз.

— Ничего, воображение разгулялось. Мне просто не нравится это место, вот и все, — призналась она. — Может, оно и экзотическое, и чудесное по-своему, только мне не нравится. У меня такое чувство, что за мной наблюдают.

— Вполне возможно, — спокойно согласился Гирайз. — Сюда, к протокам Яга-Та'ари, грейслендское присутствие еще не дошло, здесь все еще правят люди из Блаженных племен, и скорее всего они пристально наблюдают за незнакомцами, оказавшимися на их территории.

— Они действительно могут быть где-то здесь? — Она пристально вглядывалась в окружающие джунгли, но темные заросли хранили свои секреты. Вдруг ее поразила новая мысль. — А эти Блаженные племена нападают на путешественников? Они опасны?

— Говорят, они любят пускать отравленные стрелы, выдувая их из специальных боевых трубок, — ответил Гирайз. Разговор угас сам собой, и они оба спустились вниз.

«Слепая калека» бросила якорь, когда серая мгла сумерек

сгустилась до такой черноты, что хоть глаз выколи. Ни бледный свет луны, ни слабый свет звезд не пробивался сквозь густо переплетенные над головой ветви. Слышался плеск воды за бортом, но саму воду было не разглядеть.

Ужинали они в этот вечер поздно, предложено было все то же жаркое. Оонуву к ужину не явился. Его или выгнали, или он сердился. Ей не очень хотелось выяснять причину. Руп Джив-Хьюз выпил огромное количество ксусси, попотчевал слушателей уже известными баснями и вскоре уснул за столом. Его храп заполнил крошечное пространство камбуза, к нему примешивалось непрерывное жужжание насекомых, кваканье многочисленных земноводных тварей, крики ночных птиц и рыки животных, доносившиеся из глубины чащи, неуловимые, тонкие звуки флейт…

Флейт?

Тихие высокие ноты прежде проникли и отпечатались в ее сознании, и только потом она услышала их в реальности и уже не могла отрицать наличие этих звуков в природе. Музыка, если эти звуки можно было назвать музыкой, поражала чужеродностью. Она изливалась из недоступной пониманию души, по всей видимости, Блаженных племен. Она посмотрела на Гирайза, сидящего за столом напротив, и по его лицу поняла, что он тоже слышит эти звуки. Их глаза встретились, и он пожал плечами — движение быстрое, но очень красноречивое.

Оставив капитана Джив-Хьюза сидящим в бессознательном состоянии, они перешли в главную каюту. Лизелл на ощупь в кромешной темноте начала готовиться ко сну. Наконец она забралась в свой гамак и услышала скрип гамака в другом конце каюты — Гирайз тоже лег.

Какое-то время она лежала с широко открытыми глазами, абсолютно ничего не видя перед собой, напряженно вслушиваясь в жуткий хор поющих в джунглях флейт. Звук рождался и замирал, подчиняясь непонятной логике, странно чарующий. В те моменты, когда музыка затихала, она ловила себя на мысли, что, нетерпеливо затаив дыхание, ждет продолжения.

Смешно и нелепо. Нет ничего страшного в этой тихой музыке джунглей.

Гирайз рассказал ей про боевые трубки и отравленные стрелы. Неужели в этом была такая уж насущная необходимость? Он лишил ее сна своими страшными небылицами, а сам спит, наверное, без задних ног. Лизелл лежала и терялась в догадках. Флейты жаловались и стенали, а мрак давил всей своей необъятной массой. Наконец у нее кончились силы выносить все это, и она тихим шепотом позвала:

— Гирайз?

— Да, — тут же откликнулся он.

— Я разбудила тебя?

— Нет. Тебя что-то тревожит?

— Нет, что ты. Извини, я не хотела тебя беспокоить.

— Ты не беспокоишь. Что случилось?

— Ничего. Просто здесь так темно, и я просто хотела проверить, хотела убедиться…

— В чем?

— Что ты здесь.

— Я здесь.

Она ничего не видела в темноте, но знала, что он в этот момент улыбнулся, и она подарила ему ответную улыбку — в темноту. И сразу же крепко уснула.

XV