Великая степь
Шрифт:
Мертвецы с тупой настойчивостью бродили, ощупывая холодный камень, словно хотели вырваться на волю, под солнечный свет. Но они ничего уже не хотели, мертвые не имеют желаний… А эти не могли даже воспринимать и исполнять желания тех, кто подарил трупам псевдо-жизнь — имплантанты, активизирующие мертвые мышцы и органы, глинолицые уже получили, но чипы управления в их головах пока не стояли…
Полуфабрикаты. Недоделанные зомби, небезопасные сейчас даже для своих создателей.
Раздался легкий скрежет. Броневой люк дрогнул и медленно пополз в сторону. Глинолицые потянулись к нему.
5
Патроны
Морпеха смерть непонятным капризом пока обходила — три царапины от стрел не в счет. Он так думал — не в счет. Ткачик не замечал, насколько замедлились его движения и как отяжелел автомат в руках.
Стрелы щелкали по камням. Кавторанг прополз, не поднимая головы, пару метров. Перевернул обмякшее тело в камуфляже, достал из окровавленной чужой разгрузки два запасных магазина. Вставил один в автомат, посмотрел по сторонам.
Ему казалось, что огонь внизу, где чадно горели машины, почти погас. Но это лишь казалось — пылало по-прежнему ярко. Тени в серых халатах двоились в глазах и сливались с серыми камнями. Ткачик выпустил очередь почти наугад, повинуясь чутью — и попал, и зацепил кого-то, чутье морпеха не подводило даже сейчас.
Серые фигуры падали, не то убитые, не то напуганные огнем в упор, и вставали новые, а может те же самые, и подбирались все ближе. Стрела ударила в запястье — когда Ткачик торопливо менял магазин. Он почти не обратил внимания, обломил древко, чтобы не мешалось… Следующая очередь — длинная, во весь магазин — оказалась последней, подползавшие и перебегавшие нукеры отбросили луки и кинулись вперед, не обращая внимания на летящий навстречу свинец.
Ткачик встал им навстречу. Пошатнулся. Сжал в руке нож. Морская гвардия идет уверенно… Умирает — тоже.
Когда из темного провала пещеры выскочил Лягушонок, Ткачик был еще жив. Но загрохотавших над ухом очередей морпех уже не слышал. Все плыло перед глазами, плыло и искажалось, как сквозь толстый слой мутноватой воды, и единственным звуком в мире остался грохот крови в ушах, но и он звучал все слабее и реже, реже… реже… и замолчал. Не стало ничего.
6
Здесь стрелять было не опасно — с гладких сводов тоннеля рушиться нечему.
Отступая по наклонному ходу, Багира проклинала свое любопытство. И желание напоследок разжиться каким ни есть трофеем в логове онгонов — перед полным его уничтожением. Ага. Разжилась. Понадеялась, что за броневой плитой хозяева прячут что-то ценное. Они, действительно, кое-что там прятали…
И это кое-что сейчас наступало сплошной массой по туннелю. Глинолицые. Много. Они не походили на тех, предыдущих, — еще более вялые и заторможенные. Марионетки, лишившиеся кукловода. Но Багира видела, как они — на вид медлительные и ко всему безучастные — буквально разорвали в куски раненого бойца — там, внизу, в пещере. И — эти не боялись пуль, даже попадавших в голову. Разодранные чуть не на куски тела упрямо ползли вперед, Багире приходилось стрелять и стрелять в упор, перешибая пулями хребты и конечности…
Она осталась
Багира справилась, она всегда и со всем справлялась — но пришлось тяжко.
…Провод застрял. Захлестнулся? Висевшая за спиной катушка перестала вращаться. Багира зарычала и выпустила из ручника длинную — от стены до стены и обратно — очередь в подкатывающуюся толпу. Пули откидывали глинолицых назад, валили с ног, они вставали, или двигались вперед ползком и на четвереньках — но крохотную фору Багира получила. Сдернула катушку из-за спины. Провода на ней не осталось. Ни одного витка. Что за черт, должно было хватить с запасом… Катушка дернулась из рук, кто-то или в туннеле, или в главной пещере потянул за провод.
Мертвые лица надвигались. Мертвые руки тянулись к ней. Очередь оборвалась — закончились патроны. Багира оглянулась. Конец туннеля, выходящего в небольшой естественный грот, совсем рядом. Видны отблески огня, слышны выстрелы и взрывы. Успею, подумала Багира, взрыватель с пятисекундной задержкой. Лишь бы внизу никто не перерубил провод…
Ручка взрывного устройства скользнула в окровавленных пальцах, но провернулась. Багира рванула к выходу. Успею…
Горы скорчились в судороге, когда она пробегала под нависшими, державшимися на честном слове сводами грота. До выхода оставалось метров пять. Не больше.
7
Восток светлел. Бой угасал, как угасает пожар, в котором сгорело все, что могло сгореть. Победителей не было. Хотя, с точки зрения арифметики и геометрии, на лавры победителя мог претендовать Сугедей — именно у него осталось больше всего воинов, и именно они заняли наибольшее пространство побережья.
Самому Сугедею произошедшее ночью победой не казалось.
Не из-за потерь — они оказались огромны, но хан никогда не считался с потерями. Не из-за гибели Милены — жизненные планы Сугедея отнюдь не основывались исключительно на ее помощи… Жена Карахара, переметнувшаяся к молодому владыке степи, стала приятной неожиданностью, ничего, по большому счету, не менявшей.
Собственное спасение из раздавленной скалой ставки хана не взволновало. Оличей-ханум, дряхлая прорицательница, давно предсказала, что он умрет владыкой и в глубокой старости. Конкретные предсказания Оличей сбывались всегда. Смерть, в который раз разминувшаяся с Сугедеем, лишь в очередной раз это подтвердила.
Удручали результаты многочасового боя. Пещера онгонов погребена, и добычи в логове восьмипалых демонов уже не взять. Драконы Земли большей частью повержены — но захваченные обгорелые обломки могли лишь послужить для изготовления клинков и наконечников, не более того. А немногие уцелевшие продолжали отбиваться — пусть и не так яростно, как прежде. Надо было захватить хотя бы их. Сугедей погнал усталых воинов в новую атаку.