Великан Севера

Корчагин Юрий

Джанесса слегка оттянула повязку, под которой отчётливо виднелись четыре глубокие красные полосы, пересекающие всё её лицо.

— Так вот, пока мы бились с простой пехотой, принцесса сдерживала сразу четвёрку магов, эх, видел бы ты то светопреставление, она с покрытыми инеем волосами, не только разбивает заклинания талморцев на подлёте, но ещё и промораживает их самих. В общем, ту атаку мы отбили, ты в это время как раз закончил нарезать всадников и вклинился в строй пехоты. Я тогда сразу отправила несколько десятков человек прочесать лес, а Изабелла, взглянув на поле боя приказала притащить к ней всех ещё живых солдат Доминиона, быстро раздав инструкции оставшимся подчинённым, она расставила их в одном ей ведомом порядке и затянула песнь. Не знаю, что это была

за магия, но тот буран, в центре вражеского войска — это её работа. Когда всё закончилось, и я оторвалась от созерцания буйства ветра и холода, Изабелла уже лежала на животе, лицом в землю, а из её спины торчали пять стрел.

Говорил ведь я ей, не стоит пренебрегать доброй сталью для личной защиты, заклинания могут завершить свои действия или развеяться, а кусок стали прикроет тебя в не зависимости от окружающей действительности.

— Её тут же оттащили к Тимису, попутно растолкав всех остальных раненых, и сбросили лежащего перед ним легионера на пол. Если опустить всю последующую перепалку, то выходит такая ситуация — принцесса физически здорова, все раны, которые у неё были на теле, быстро залечили, но тут то и обнаружилась кое-какая проблема. Доминионские ублюдки смазали почти все стрелы какой-то гадостью, и особый её сорт приберегли для магов, так что сейчас принцесса лежит в какой-то «коме» под действием чар избавления от ядов, но особого прогресса пока незаметно. Тимис заверил меня, что его чародейство как минимум остановило распространение отравы, и если бы не магическое истощение, бегала бы сейчас твоя принцесса.

— Что за яд, никто не смог определить?

— Откуда? У нас тут вроде собрались ребята, которые умею раны затягивать, да кости на место ставить, а не придворные зельевары. Впрочем, если получится допросить кого-нибудь из пленных, лучше всего из офицеров альтмеров, то может что-то получится.

— Понятно, что ничего не понятно, спасибо Джанесса, что рассказала мне стало немного легче. Кто-то ещё погиб во время этого нападения?

— Да, — девушка опустила голову и уставилась в землю, — малышку Тиэль сожгли одной из первых, — обычно весёлая и жизнерадостная Джанесса, шмыгнула носом, стараясь сдержать слёзы, — почти весь мой личный отряд так же пострадал, большинство из них выжили, но учитывая полученные травмы… В общем они не бойцы ближайшие пару недель.

— Блядские Талморцы…

Так мы и просидели на холмике, пока вокруг нас бегали солдаты. Спустя несколько часов в лагерь стали возвращаться легионеры, отправленные в погоню за отступающими частями противника. Орки, под предводительством Громаша сильно выделялись на фоне остальных, хотя бы тем, что тащили на себе трофеи и несколько десятков пленных, точнее исключительно пленниц, похоже у кого-то будет весёлая ночка. Заприметив нас с Джанессой, старый друг окрикнул парочку сородичей и уже вместе с ними направился к нам, причём на плече одного из них я заметил примечательную фигуру в форменной мантии Талмора. Вкратце пересказав события, произошедшие в лагере, не только Громашу, но и остальным, я, окончательно придя в себя, начал раздавать приказы, что и куда тащить, и где можно получить первую помощь, а также распорядился начать готовить поздний обед.

Вспомнив о том, что яд который сейчас не даёт Изабелле очнуться, скорее всего изготовлен кем-то из Талмора, мною была дана команда взять под особый контроль ту альтмерку, которая была мною захвачена лично и доложить мне как только она придёт в себя. Вплоть до вечера остатки легионов занимались в основном тем, что собирали мёртвых и раненых на поле боя, сортировали трофеи и копали братские могилы. Уже в сумерках вернулся легат Валериан и рассказал оставшимся в живых центурионам своего легиона, которых осталась примерно три четверти, об общей обстановке и итогах прошедшего боя.

Если быть максимально лаконичным, то нашу победу можно с натяжкой назвать пирровой. Легионы потеряли только убитыми в районе двадцати тысяч, а не раненными оказались или настоящие счастливчики, или лучники, которые большую часть боя простояли за спинами пехотинцев. Самые большие потери понёс

левый фланг, который не развалился только из-за того, что к тому моменту, когда они уже были готовы бежать, на центр войска Доминиона обрушилась ледяная буря. Потери среди офицеров были не такими критичными, как при первом бое за Скинград, но всё равно, карьерный рост настиг многих.

У Доминиона дела были не в пример лучше, хотя они и потеряли около двадцати пяти тысяч убитыми, и ещё пять тысяч пленными, за ними всё равно оставалось численное преимущество, так что пара недель, максимум месяц и нас снова ждёт бой.

Следующее утро началось с того, что Тимиса просто-напросто вынесли из палатки целителей с серьёзным магическим истощением, он работал без остановки с появления первых раненых. Так же с первыми лучами солнца в сторону Имперского города поехали подвозы со снятым с мёртвых легионеров снаряжением, которое ещё можно было хоть как-то использовать повторно, ведь набор новых легионов не закончился. Мне же, наконец, полностью доложили о потерях в моём подразделении, которые по сравнению с общей статистикой были не такими и большими. Из присоединившихся двух тысяч орков, в строю осталось тысяча восемьсот, причём самые большие потери были среди лучников, на которых напал засадный отряд. Среди первоначальных двух сотен наёмников выжили почти все, кроме шести магов и нескольких десятков лучников.

После выслушивания доклада о потерях, меня на выходе из моего шатра встретила делегация из восьми орков, которые у себя на родине были или представителями крупных племён, или вождями мелких. По традиции начал самый старший из них начал говорить за всех, и если свести смысл его речи в несколько слов, то теперь все орки Орсиниума прибывшие добровольцами на эту войну присягают мне полной клятвой верности военному вождю, а не краткой её версией как это было раньше. На мой логичный вопрос, с чего такое доверие, ведь полная клятва означает, что они должны будут в случае моей смерти отомстить всем тем, кто причастен к ней, а также выполнить любой мой приказ, мне был дан лаконичный ответ — в бою я вёл себя как настоящий вождь: шёл в первых рядах, разил врагов десятками и принёс племенам богатую добычу, не забыв при этом о раненых. Ну и последним аргументом было то, что именно под моей рукой ходит могучий Громаш, который, оказывается, в лагере войск Доминиона пленил множество эльфиек, взял казну какой-то шишки и разорил оружейные склады, то-то я заметил, что многие орки теперь щеголяли не в привычной мне грубой броне, собранной из разных комплектов, а в одинаковых панцирях, а на поясах у них красовались сверкающие на солнце полированным металлом мечи и топоры.

Стоило мне решить все вопросы с орками, как ко мне подбежал один из посыльных мальчишек, с новостью о том, что моя пленница очнулась и сейчас буянит, требуя к себе уважения и прочих глупостей, видимо она так и не поняла, где находится. Поэтому дав приказ готовиться к сворачиванию лагеря, сегодня наше войско переедет под стены города, я направился к дожидавшейся меня пленнице, ведь она, как член Талмора, может знать, чем именно отравили Изабеллу. Уже на подходе к палатке мне было отчётливо слышно высокий голос с истеричными нотками, и чем ближе я подходил, тем отчётливей слышал. Откинув полог, предо мной предстала забавная картина, хрупкая альтмерка, закованная в антимагические кандалы и дополнительно зафиксированная простой верёвкой, орала на стоящего над ней с каменным лицом орка, который кажется, не обращал внимание на её вопли. Увидев меня, орк ударил кулаком по нагруднику и вышел, оставив нас наедине.

— А ты кто, очередное грязное животное, которое не понимает своё место в этом мире? Как только сюда вернётся мой отец, я лично буду пытать тебя и твоих дружков!

— Забавно, но тему пыток ты начала сама, — эльфийка бросила на меня прожигающий взгляд, но всё же временно перестала орать, — так вот моя дорогая, у тебя есть выбор, или ты отвечаешь на мои вопросы мирно и добровольно, или так же отвечаешь на них, но чередуя ответы криками, но уже не возмущения, а боли, — растянув губы в максимально зверском оскале, я навис над ней.