Велец Дьма
Шрифт:
– Другой?
– Знакомых лиц больше, – улыбнулась Катя и снова обернулась на здание кафе. – Помню когда наступали осенние холода, и здесь на площадке сидеть было невозможно из-за дождя и ветра, Шмидты перебирались в основной зал. Снимали чехлы с диванов, мыли полы, застилали скатертями столы, устанавливались обогреватели. А потом объявляли вечер закрытия летнего сезона и угощали всех посетителей яблочным пирогом. Фрида его просто великолепно готовит.
«Всё-таки Фрида, а не Грета» подумал Лёня.
ВД
Момент знакомства я помню отчётливо. Она села ко мне за
– Так ты не отсюда? Не с Роука? – спросил Леонид, принимая у официантки стакан с лимонадом. – Сказала, что давно здесь не была.
Катя жевала жареный сандвич с ветчиной.
– Я здесь родилась и выросла. – Ответила она, – Лет в десять мои родители забрали меня и брата в другое место. Переехали в более оживлённый город. Отец считал, что здесь у меня нет будущего. Или есть, но весьма мрачное. Выйти замуж за местного пьяницу, нарожать ему детей и до конца жизни ходить с огрубевшими, от работы на ферме, руками. – Катя хихикнула. – Возможно, он был прав. В Новгороде я, по крайней мере, получила хорошее образование и устроилась на перспективную должность менеджера. Уже жду не дождусь когда вернусь к работе.
– Давно приехала?
– Месяца три уже здесь. Тоска смертная. Не понимаю, как я могла находить в детстве эти места очаровательными.
– В детстве на мир смотришь другими глазами, – улыбнулся Лёня. – Всё вокруг кажется ярким, интересным, запоминающимся. А что заставило тебя вернуться сюда?
– Здесь жила моя бабушка долгое время после нашего отъезда. Мы редко её навещали. Потом она умерла, четыре года назад, оставив по завещанию мне дом. Сам понимаешь, что переезжать сюда я не собираюсь, я уже человек города, сельская жизнь не по мне, а вот продать особняк и на вырученные деньги купить в Москве или Подмосковье приличное жильё, это вполне себе нормальная задумка. Поэтому я здесь. Привожу заброшенное жилище в товарный вид и надеюсь поскорее его продать.
Леонид задумчиво потеребил подбородок, потом ткнул пальцем в сторону северной окраины Роука.
– Я видел, – закивал он. – Там целый микрорайон старых, богатых домов. Особняков, как их называют. Первых жителей и основателей этого поселения. Тётка что-то рассказывала мне про них, но я не слушал. Гулял на той неделе, видел, что там по большей части брошенные дома.
– Есть такое, – помрачнела Катя. – Правда, не брошенные, а нежилые. Наследники, такие же, как и я, почти все живут в больших городах по России, и им особо дела нет, чем они там владеют в богом забытом месте. Я прочитала в интернете, что Роук всё же считается перспективным поселением и что рано или поздно здесь проложат трассу и цена на землю подскочит, поэтому решила подсуетится уже сейчас, пока государство не прибрало к рукам всё, до чего может дотянутся.
К столику подошла младшая дочь из семейства Шмидт.
– Не хотите шоколадного торта?– кисло спросила она у Кати. – Мама только из духовки его достала. Сказала, чтоб я предложила его всем посетителям, пока не остыл.
– Хорошо, – пряча улыбку, ответила та. – Несите. И стакан вишнёвого морса.
– Мне тоже, – отозвался Лёня. – Торта и морса.
– Бедолаги, – чуть слышно проговорила Катя, когда официантка отошла. – У всех дочек Мартина на лице такая вселенская тоска, что у меня аж оскоминой зубы сводит. А что на счёт тебя Леонид? Какими судьбами ты здесь?
– Я из Холмтау приехал. Погостить к тётке на пару месяцев. – Увидев недоумённый взгляд Кати, Лёня
– И что это за предмет? Серебряный роллс-ройс?
Дачников засмеялся и покачал головой.
– Почти. Пока только водительские права.
ВД
В один из дней, кажется это было в начале июня, отец позвал меня на кухню поговорить о важном. Типа семейный совет. К тому времени я уже сдал все экзамены, отгулял на выпускном балу и оставил школу в прошлой жизни. Впереди ждал институт, волнующая жизнь студента и новые впечатления. Мама приготовила нам на завтрак оладьи и в кругу семьи мне поведали о предстоящей командировке.
– Этот договор позволит нам открыть свой филиал в Холмтау, – самым увещевательным тоном говорил Геннадий Дачников, смотря на посмурневшее лицо сына. – Такой шанс выпадает раз в жизни. Мы с мамой десять лет убили, горбатясь на этого прохвоста Бигнеева и теперь, наконец, появилась возможность самим возглавить отделение в нашем городе. Понимаешь, Лёнь?
– Мы не забыли про твою заветную мечту о водительских правах, – пропела Светлана Дачникова елейным голосом набожной прихожанки.– Пришло время воплощать мечты в реальность.
– Вы обещали мне оплатить обучение на права после окончания школы, – хмуро пробасил Леонид. – А теперь говорите, что я ещё должен какое-то время пожить у чёрта на рогах.
– Обещали, – кивнул Геннадий, нервно потирая щёку. – И выполним обещание. Оплатим полный курс и…
– И за то, что ты поживёшь у тёти Зины в Роуке, пока мы будем в командировке, ты бонусом получишь… – Светлана бросила быстрый взгляд на мужа. – Получишь некоторую сумму денег из гонорара за контракт…
– На которую сможешь купить себе поддержанную машину, – закончил Геннадий и лучезарно улыбнулся.
Родители выжидающе смотрели на скисшего сына, который уронив голову на руки, лежал на столе.
– А без поездки в этот мухосранск можно обойтись? – глухо спросил он. – Ну лето же… – Лёня поднял голову и вперил несчастный взгляд в папу с мамой. – Мы с пацанами столько запланировали. Походы, гулянки, велотрек… Да и как я поеду в конце концов? Экзамены на носу!
– Сын, – уже жёстко перебил его Геннадий. – Экзамены сдашь экстерном, мы уже договорились. Мы не можем взять тебя с собой за границу и не можем оставить одного здесь. А едем мы однозначно. Контракт обеспечит нам безбедное существование весь остаток жизни. Некоторое время под присмотром моей сестры не убьёт тебя, зато потом всё окупится с лихвой. Сейчас мы хотим, чтоб ты без явного принуждения и давления поехал погостить в Роук, и обещаем тебе за терпение достойную награду.
Леонид тяжело вздохнул, потёр лицо и убитым голосом спросил.
– Сколько мне там куковать?
ВД
Я мечтал о правах, я мечтал о собственной машине. Те парни, у которых было и то и другое, пользовались бешеной популярностью у противоположного пола и авторитетом у друзей. Машина добавляла статуса полубога. У моих ровесников, да и у меня пределом мечтаний был чёрный джип «тойота». Этакая чёрная громада в четыре привода под негласным названием Бабцеловка. Эта мечта маячила перед глазами в тот день на кухне, только протяни руку и возьми. Само собой я заранее согласился на все их условия, а спектакль обиженного сына сыграл, чтоб набить себе цену.