Вектор угрозы

Ночкин Виктор

– Она твоей дочкой назвалась, – бросил ему в спину Алекс. – Эти ничего не заподозрили, и ты не шуми. Ты ж не хочешь, чтобы пошли разговоры, будто к тебе залезть можно?

Швед не стал отвечать, вошел в комнату и оглядел гостей.

– Дело ко мне, значит? Ну ладно, сперва пожрать надо. Раз пришли, то, выходит, гости. Алекс, идем со мной, поможешь кролей разделать.

– А где эта?.. – начал было Жила, но Швед уже утопал на кухню.

Пока готовили мясо, Алекс изложил дело, заодно пересказал просьбы Власова. Швед ничего не отвечал, но Алекс знал, что

тот всегда подолгу обдумывает серьезные вопросы. То ли потеря памяти его сделала неторопливым в решениях, то ли он всегда таким был.

Когда сели за ужин и Миронов начал говорить о задании, Швед остановил его:

– Погоди. Сперва поедим, потом отвечу.

Вроде бы во внешности Шведа не было ничего особенного, обычный мужик, разве что старые шрамы необычной круглой формы на висках. В остальном – бродяга, каких немало. Однако Алекс привык, что, когда Швед говорит, с ним всегда соглашаются. Было что-то такое в его манере, уверенное. Вот и сейчас бойцы ели, пили и терпеливо дожидались, пока хозяин заговорит.

Болтал за столом больше всех Жила, особенно когда распробовал самогон Шведа. Его разглагольствования в основном сводились к тому, что надо потом в Выселки снова наведаться, раз здесь такое пойло гонят. Но Миронов строго глянул на него, и развязный кочевник тоже притих.

Наконец, когда с едой было покончено, заговорил Швед:

– На Химзавод я ходил, это правда. Семнадцатый цех видел. Знаю, как туда пройти под землей, это тоже правда. А только сейчас туда соваться стало опасно.

– Чего там опасно! – тут же взвился Жила, который от выпивки стал еще нахальнее, чем раньше. – Да мы этих армейцев! Вмиг!

– Плевать на армейцев, – спокойно произнес Швед. – Там дело серьезное.

И Жила притих. Швед с минуту внимательно глядел на него, потом продолжил.

– С тех пор как я последний раз на Химзаводе бывал, кое-что переменилось. Лес язык вытянул, теперь прежней дорогой хода нет.

– Так под землей же… – протянул Семка. Или Пашка.

– А хоть бы и под землей. Лес, он везде. Новый язык Леса протянулся над коллектором, по которому я лазил, теперь опасно стало. Если на поверхности Лес, то и внизу все могло измениться. Слишком опасно. Не пойду…

Швед сунул в рот кусок мяса, задумчиво пожевал и закончил:

– …Без серьезной причины.

– Причины? – вскинулся Жила. – Да мы!..

– Хан приказал, – прогудел Бугай.

Этот здоровяк, пока ужинали, не проронил ни слова, его рот был занят другим. Бугай смолотил едва ли не столько же, сколько вся остальная компания, и вот теперь наконец подал голос.

– Хан приказал, – повторил Миронов. – Ты понимаешь, что это значит? Хан приказал! Мы – кочевники, мы – новая Орда, мы пройдем по этому миру, подчиняя его себе и сметая с пути все, что помешает. Мы – власть, мы – сила. И Хан – выше всех! Его слово – закон!

Алекс с удивлением глядел, как меняется на глазах человек, – Миронов говорил внятно, четко, голос звенел, на изрытых морщинами щеках зажглись багровые пятна. А его люди притихли.

– Хан сказал, и сегодня мы вынесем армейцев

с Химзавода, завтра – пройдем по их базам, послезавтра мы растопчем Край, подомнем бродяг, вся земля будет наша! Вот что такое слово Хана! Других причин не должно быть!

– А теперь меня послушай, – перебил его Швед, совершенно не впечатленный порывом Миронова. – Вас Леха предупредил, что я с прибабахом?

– Я сказал, что ты странный, – вставил Алекс, но на него никто не обратил внимания.

– А теперь послушайте, почему он обо мне это сказал, – продолжал Швед. – Я такой человек, какие в старину жили. Я все помню, что вы забыли. В давние времена люди знали правду. Норманны прошли по всей земле и, как ты говоришь, сметали с пути и так далее. От Африки до Британии все им принадлежало. Почему? Они были сильными людьми и заботились о том, как правильно умереть. А правильно – это значит в бою. Потому что они знали об этом мире побольше других. Они знали правду, и у них получилось. А вы не знаете.

– Чего это мы не знаем? – буркнул Жила.

– Наш мир на смерти построен. Боги, Один и его братья, убили великана Имира, первое живое существо на свете. Земли поначалу не было и морей не было. Вообще ничего не было, кроме Имира. И вот из тела Имира боги создали землю, кровь Имира стала океаном, череп Имира – небесный свод, из его костей боги сделали горы, из волос – деревья, из зубов – камни. Наш мир – это мертвый великан. Сейчас время богов прошло, Имир возрождается и собирает себя по частям. Землетрясения, наводнения, эпидемии – это его пробуждение. Когда Имир восстанет, опять не будет ничего. И вас с вашей новой Ордой не будет, и Хана не будет. Ничего. Все пропадут, и я тоже. Нам остается только одно: правильно помереть. Пойду с вами на Химзавод – и, вероятно, подохну. Правильная ли это смерть? Нет, неправильная, зряшная – в чужой разборке пулю словить или в аномалию влезть. Зачем мне вести вас на Химзавод? Подумай и скажи.

– А если мы тебя… – начал приподниматься Жила.

– А если я вас? – ровным голосом ответил Швед.

Миронов положил Жиле руку на плечо и усадил. Его внезапный порыв уже миновал.

– Ладно, хорош загадки загадывать, – обернулся он к Шведу. – Скажи сам, чего ты хочешь?

– Во-первых, пулемет. Вон тот большой человек с ним пришел, этот пулемет и хочу получить. И цинки – все, что есть.

– Э… это мой, – протянул Бугай, оглядываясь на командира. – Миронов, скажи ему.

– Получишь пулемет, когда на Химзаводе закончим, – отрезал Миронов.

– Патроны?

– Получишь.

– И, во-вторых, чтобы Леха с нами пошел.

Алекс от неожиданности чуть не подпрыгнул:

– А я здесь каким боком?

– При мне будешь, покажешь, что умеешь. Давно хотел на тебя в деле поглядеть, – спокойно ответил Швед. – А тут как раз и компания подходящая. Под охраной пойдем. А сейчас помоги-ка посуду собрать.

Когда они с горой мисок ушли на кухню, Алекс с укоризной заявил Шведу:

– Я тебе «Круг земной» принес! И «Сагу о Сверрире»! А ты меня в эту историю втравил!