Век
Шрифт:
Дрю почувствовал дискомфорт.
— Даже если это и так, неужели я не имею права вкладывать свои деньги туда, куда захочу?
— Нет, не в фонд такого человека, как Виттгенштайн.
— Благодаря ему я сделал состояние! Я утроил свои деньги!
— На игре на повышение цены акций «Америкэн хотел»? Боже милостивый, как бы я хотел, чтобы ты потерял все свои деньги! Неужели ты не понимаешь, что этот человек принадлежит к отбросам финансового мира? Что он самый обычный вор, вытягивающий сбережения у тысяч инвесторов?
— Брось,
— О да, бешеные деньги! А что будет, когда эти дураки прозреют, а, Дрю? Ты когда-нибудь думал об этом? Так легко относиться с презрением к тем неизвестным людям в Огайо, кто покупает акции и облигации! Однако они не дураки, Дрю. К тому же они еще и костяк нации, и я не позволю своему сыну наживаться за их счет! Ты понял меня?
Дрю бросил на него гневный взгляд:
— Я не «наживался». Я получил законную прибыль и не вижу в этом ничего дурного. Играл я на собственные деньги, причем мог бы их проиграть, однако выиграл. Не понимаю, почему ты обрушиваешься на меня, когда вся система работает на то, чтобы я занимался этим! Ведь капитализм — это и есть игра!
— Игра — да, но не рэкет! Ты знаешь, что фонд «Америкэн хотел» был жульническим от начала до конца. Неужели ты не понимаешь, что ты и я не можем себе позволить быть связанными с людьми, подобными Виттгенштайну? — Виктор перевел дыхание. — Я хочу, чтобы в свое время ты стал во главе банка. И ты знаешь это. Но, Дрю, хотя ты и мой сын и я тебя очень люблю, но, если в дальнейшем ты будешь иметь какие-либо дела с Сержем Виттгенштайном, мне придется пересмотреть вопрос о твоем будущем. Я не люблю угрожать, но в этом случае, чувствую, у меня нет альтернативы. Тебя, вероятно, возмущают мои слова...
— Возмущают? — взорвался Дрю. — Ты прав, черт побери, они возмущают меня. — Он встал и оперся на стол. — Послушай, отец, времена изменились, но ты не изменился вместе с ними. Ты сражался за своих мелких итальянских инвесторов, и ты победил. Я же сражаюсь за самого себя. И если ты думаешь, что я хуже тебя, тогда ты просто не знаешь своего сына. Так что, отец, можешь забрать себе свой «Декстер-банк» и подавиться им. Я ухожу!
Он ринулся к двери. Виктор был ошеломлен случившимся.
— Дрю! — закричал он. Это был скорее крик боли, а не гнева.
— Что?
— Послушай меня, это безумие! У нас нет причин быть такими неразумными! Вернись, мы сядем и все обсудим.
— Отец, нам нечего обсуждать. Только один человек будет контролировать мою жизнь, и это будешь не ты. Этот человек — я.
Дрю вылетел из офиса.
«Да пошел он к черту! — подумал Виктор. — Пошел к черту! Он сыграл со мной ту же дьявольскую шутку, которую я когда-то сыграл с Огастесом... Но, Боже мой, я не могу потерять сына...»
Он нажал на кнопку внутренней связи и приказал секретарше:
— Соедините меня с Сержем Виттгенштайном.
—
Дрю оторвался от только что сданных карт:
— Что ты имеешь в виду?
— Он позвонил мне сегодня утром. Наверное, сразу же после того небольшого драматического эпизода, о котором ты рассказывал. Он был сильно взволнован, я представлял мистера Декстера совсем не таким. Он спросил меня, сколько я хочу получить за то, чтобы оставить тебя в покое. Я был потрясен. Это выглядело очень эмоционально.
— Какое нахальство! Надеюсь, ты послал его к черту?
— Наоборот. Я сказал ему, что сделаю то, о чем он просит, бесплатно.
Дрю швырнул карты на стол.
— Что ты сделаешь?
— Дорогой, твой отец абсолютно прав. Ты не должен иметь никаких дел со мной, по крайней мере в биржевых операциях. Надеюсь, мы сможем остаться друзьями на уровне светского общения.
В отчаянии Дрю замотал головой:
— Черт побери, я не могу вырваться от него! Именно из-за этого разгорелся спор сегодня утром — он пытался контролировать меня! А теперь ты, от которого я меньше всего этого ожидал, соглашаешься с ним!
— Твой отец — очень влиятельный человек. У меня нет желания наживать себе врага в его лице.
— Так вот в чем дело! Ты защищаешь собственную шкуру...
— Частично да. Вряд ли ты можешь осуждать меня за это. Но он на самом деле прав. Ты должен остаться в банке и быть столпом общества.
Дрю оттолкнул стул от покерного стола и начал расхаживать по комнате.
— Мне надоело быть сыном мистера Виктора, мне надоел банк... Почему я должен провести всю жизнь в качестве образца морального совершенства? Ты думаешь, что он Санта-Клаус? Нет, черт возьми. Если выстроить всех его любовниц, получается шеренга длиной в милю...
— Это другое дело.
— Почему?
— Потому. Не будь дураком. Людям все равно, если банкиры спят с собаками. Но один лишь намек на жульничество в финансовых делах приводит их в ярость. Поэтому твой отец прав. Ты не должен участвовать в биржевых играх — это слишком заметно. Возвращайся в банк и будь паинькой. Если тебе хочется развлечений на стороне, что ж... У меня есть и другие интересы помимо биржи. Гораздо более прибыльные и незаметные. Если хочешь, я могу посвятить тебя в некоторые из них.
Дрю взглянул на него:
— Какие, например?
— Например, этот клуб. Я — его владелец.
— Ты?
— Да, я и мой компаньон, предпочитающий оставаться в тени. Вряд ли кто-нибудь распространяется о том, что владеет подпольными барами, однако прибыль они дают астрономическую. И людей здесь можно встретить очень интересных.
— Ты имеешь в виду бутлеггеров[72]?
Серж улыбнулся, попробовав перетасовать одной рукой дополнительную колоду карт.
— Конечно.
— Как зовут твоего компаньона?