Век сурка

Мусаниф Сергей Сергеевич

Я нашел, что для искусственного конструкта он слишком пафосный и приложил его валуном в грудь. Конечно, урона он не получил, но его отбросило в сторону.

В идеальном мире он бы упал в лаву и там сгинул, но я довольно посредственный бильярдист, и рассчитать все настолько точно мне не удалось.

Зато я получил время и пространство для маневра.

— Отступим

еще раз, — сказал я Виталику.

— Постой, — сказал Виталик. — Что-то происходит, я чувствую. Значит, это не ты делаешь?

— Делаю что? — уточнил я.

Кристоф уже встал на ноги, а за спиной у него открылся портал.

***

— Ладно, я был в Подземелье Зеленых Гоблинов, — сказал бард. — Я видел ту битву, может быть, не с самого начала, но основные моменты точно не пропустил. Физрук бился, как лев, с такой силой он мог бы поразить тысячи врагов, но против того одного, что выступил против него в тот день, все его усилия были тщетны.

— А второй? — спросил Такеши.

— Второй просто стоял в стороне и наблюдал, прямо, как я, — сказал бард. — Пару раз и ему досталось от ударов бога возмездия, но он каждый раз респаунился на том же месте.

— Везучий сукин сын, — констатировал Такеши. — Или это больше, чем просто везение.

— Скорее всего, — кивнул Рик. — Я думаю, что это был не просто игрок.

— Я тоже так думаю, — сказал Такеши. — Но давай вернемся к бою.

— Бой был недолгим, — сказал Рик. — Минут пять, а может быть, семь. Бог дрался отчаянно, но в конце концов он пал, и шакалы сгрудились над ним, чтобы разделить доставшееся им добро, окропленное божественной кровью…

— Задрала меня эта фигня, — сказал Такеши. — Давай без подробных описаний того, что я уже знаю, и без всех этих поэтических вольностей. Просто расскажи мне, почему ты до сих пор не сложил песни об этой истории.

— Помимо того, что это противоречило всей нашей политике, которую мы проводили в отношении физрука?

— Ненавижу бардов, — сказал

Такеши. — Но если я что-то о вас и знаю, так это то, что хорошие истории вы ставите выше, чем даже свои мелкотравчатые интересы, и если и отклоняетесь от правды, то не уходите слишком далеко в сторону. И если что-то действительно произошло, должны быть очень веские причины, чтобы заставить вас молчать. А желание скрыть ото всех горькую правду никоим боком в список этих веских причин не входит. Так почему нет песни?

— Потому что я до сих пор не знаю, что там на самом деле произошло, — сказал бард. — И чем кончилась эта история. Более того, я вообще не уверен, что она уже кончилась.

На лице Такеши появилась хищная ухмылка.

***

Я насторожился.

Я не думал, что Кристоф может вызвать подмогу, а больше мне думать было не на кого, потому что все остальные, кто был в курсе этой истории, должны были быть заняты другими делами.

Спасать вселенную, точнее, игровую ее часть, или что-то вроде того. Борден, Вычислители, внешние враги, все дела…

— Ха! — выкрикнул Виталик.

Из портала за спиной Кристофа вышел физрук.

На нем были драные кроссовки, линялые джинсы и потертая кожаная куртка. В руке он держал бейсбольную биту — с учетом того, что я знал, это наверняка была Клавдия версии 3.0 — а на губах его блуждала фирменная люберецкая улыбка, не сулящая его врагам ничего хорошего.

Кристоф от неожиданности (а может, по каким-то другим причинам, о которых мы вряд ли когда-нибудь узнаем) заигрался в свою антропоморфность и оглянулся на физрука, хотя мог бы запросто вырастить на затылке третий глаз.

Улыбка физрука стала еще шире и еще недоброжелательнее. Редкий случай, когда ты радуешься, что улыбаются не тебе…

— Эй, недомерок, — позвал он Кристофа. — Мы с тобой в прошлый раз не договорили.

И помахал в воздухе битой.