Век стронга недолог
Шрифт:
– Сейчас уйду, – вялым голосом произнес ментат. – Нам дрова нужны, чтобы наших похоронить.
– Я помогу, – положив другу руку на плечо, сказал Ампер и взялся за большой пожарный топор, который подобрал в коридоре, ему предстояло долбить вентиляцию, а кувалду некогда искать.
– Мы Юлмарта нашли, – словно выталкивая из себя слова, сообщил дознаватель. – С трудом опознали. Он без головы. Похоже, погиб в бою. Пистолет его никого не заинтересовал, валялся в луже крови в коридоре. Магазин пустой, наш знахарь дрался до последнего патрона.
Погорелов заметил, что Градус
– Не вини себя, – с участием сказала Рина, которая рылась в разгромленной косметичке. – Останься, вы с Ходоком тоже погибли бы здесь. Я понимаю, у тебя вина выжавшего, но это пройдет. Твоя смерть в этом адском месте ничего бы не изменила. Все, кто остался, были обречены.
– Мне от этого не легче, – складывая очередной отломанный кусок дерева, произнес ментат. – Тошно стало, я отомстить хочу, – в его голосе прорезалась ярость.
– Отомстим, – ответила Рина, – и наш поход, скорее всего, приведет нас к мести. Те, кто это устроил, пойдут туда, вот и посчитаемся. Сорвать их планы – это часть мести. А потом мы их всех убьем.
Градус кивнул и кинул в кучу еще один кусок шкафа.
С инструментом дело пошло гораздо быстрее, и вскоре добротный шкаф превратился в кучу досок. Градус завернул все это в две найденные простыни и уволок, пообещав вернуться за останками минут через пять.
Ампер подошел к стене, отличной такой, толстой, бетонной, и, примерившись, долбанул в самый низ. Топор зазвенел, но маленький кусок отломился. Новый удар, еще и еще. Через пять минут Погорелов был весь «в мыле». Пару минут отдыхал. Вернулся Градус, бросил на него понимающий взгляд, забрал оставшиеся доски и ушел. Рина же паковала сумку, в которой раньше лежали цинки с патронами, их забрали, а сумку бросили.
– Не зря долбишь?
Ампер покачал головой.
– Решетка вырвана, а значит, туда лазили, но оборвали нитку, и теперь так просто не достать, я все предусмотрел. Придется через стену пробиваться. Был бы жив Рыжий, я бы его попросил, у него имелся подходящий дар. Не умеешь работать головой, работай физически.
Ампер глотнул живчика и снова взялся за топор. Пару раз в комнату кто-то заглядывал, но Погорелов не отвлекался и крушил стену. Через двадцать минут приперся мрачный Амбал со здоровенной кувалдой.
– Отойди, – попросил кваз. – Ты этим топориком будешь еще минут двадцать тюкать, а меня уже порядочно задолбало.
Он размахнулся и со всей своей дури шарахнул по бетону. Три минуты, полсотни ударов, и дыра размером сантиметров в двадцать готова.
– Вот и все, – отшвырнув орудие в сторону, заявил Амбал, – давай заканчивай, пора ребят огню придать да вытащить то, что Мушкет с Клыком нашли, там немало, будем веревкой поднимать. Только оружия пару центнеров. Ремень был запасливым мужиком, никто не знал. Разве что Хомяк, пусть ему спится спокойно. Ладно, пошел я, дел невпроворот.
Ампер кивнул и, запустив руку в дыру, извлек на свет пакет.
– Если мне память не изменяет, здесь полсотни гороха и около сотни споранов.
– Вот что мне в тебе очень нравится, – улыбнулась блондинка, застегивая сумку, – ты очень практичный.
– Все просто, это наша с тобой доля трофеев со штурма бетонного завода, где мой двойничок окопался, там и тварей порядком навалили, и оружия горы. Часть Таган продал Махно. А я решил сделать заначку на всякий случай.
– Я же говорю – практичный. Я закончила, больше тут ничего ценного нет, муры все подчистили, до последнего патрона.
– Что и ожидалось, – отмахнулся Погорелов, закинув сумку на плечо. – Пошли, узнаем, как у остальных дела.
– Кстати, о твоей подружке. Поговори с Клыком, мне кажется, тут что-то не так, он умалчивает о чем-то.
– Рин, тебе не кажется, что ты начинаешь параноить?
– Не кажется, – отрезала блондинка. – Я чую, проблему. Она на тебя странно смотрит, словно… Не знаю, как точно выразиться, словно ты ее собственность.
Ампер задумался, у девушек на такие дела чутье, может, и вправду лучше перекинуться с крестным парой слов? Может, он чего не сказал?
В коридоре прямо возле штаба столкнулись с Мушкетом и Клыком, те тащили два баула, судя по форме, внутри цинки с патронами. А на плече у Мушкета болтался немаленький ручной пулемет внушительного такого калибра.
– То, что на верх, все к лестнице, – скомандовал он.
Ампер с Риной кивнули и пошли следом.
Через час с подготовкой было закончено. Амбал выбрался наружу и очень бережно спустил тело Рыжего. Мертвую Тень уже перенесли в столовую к остальным. Затем подняли наверх все добытое и раненого Армата, после чего произошла смена: Звездочет в бункер, а Клык, Агент и Галя остались наверху с грузом.
– Ни хрена себе, – выдал снайпер, увидев вал из скользких трупов зараженных, который занимал половину штаба.
– Тут не все, – пояснил Мушкет – еще полтора десятка самых умных и матерых валяется в различных частях бункера. Разбежались, когда мы выкосили основную массу.
Все пошли в сторону столовой. Амбал нес тело бывшего омоновца бережно, словно любимую женщину через порог дома.
В столовой было светло, даже очень светло. Прямо посреди зала сложен помост из дров, на котором лежали два десятка тел. Тяжелый запах крови, от которого во рту тут же появился привкус меди, словно горсть монет под язык запихнул. А еще тут была жуткая аура страха и боли. Ампера аж передернуло. Рина нерешительно остановилась на пороге, но все же сделала усилие и вошла внутрь. Кваз подошел к настилу и положил тело Рыжего сверху.
– А это? – спросил Погорелов указав на девять свертков в углу.
– Муры, погибшие при штурме, – с ненавистью произнес Градус. – Наши дрались до последнего, никто не сдался. Живыми, судя по ранам, захватили всего троих, исключая, конечно, Тарана.
– Кто что скажет? – спросил Амбал, доставая канистру с бензином и поливая дрова и тела.
Рядом уже стоял Пигмей, держа факел, но не торопясь его поджигать.
– Я скажу, – дрогнувшим голосом произнесла Рина. – Вы приняли меня. Вы стали мне, если не семьей, то друзьями. И я отомщу. Я… Я…, – она замолчала, а потом разревелась, уткнувшись в плечо Ампера.