Век эмпирей
Шрифт:
Тибус вышел в частные апартаменты прежде, чем молодой человек успел ответить.
Когда за ним захлопнулась дверь, Тибус напомнил себе, почему он ненавидит элиту калдари.
Личные апартаменты Шутсу занимали более 400 квадратных метров — безумное расточительство по самым щедрым стандартам, учитывая дефицит жилых площадей на космических станциях. Квартира была украшена экзотическими растениями, произведениями искусства и мебелью, сделанной из самых редких материалов в Новом Эдеме. Бар, совмещенный с окном внешнего обзора, был забит пряными деликатесами и настоящей, органической
Чем дальше он осматривал резиденцию бывшего главного администратора, тем более темная ненависть росла в его сердце.
Любой образец здешней роскоши стоил больше, чем обычный заводской труженик мог надеяться заработать в течение целой жизни корпоративного рабства. Но основное внимание привлекал, как вызывающая демонстрация богатства, — фонтан, извергавшийся в водоем, не имевший материальных стен. Вода удерживалась на месте той же самой гравитационной индукцией и технологией конвергенции, что использовались в оборудовании звездолетов, вроде трейсерных лучей и инерционных увлажнителей. Огромный резервуар почти на три метра возвышался над каменным полом, словно гладкое стекло, что заполняло целую комнату; внутри плавали тысячи ярких цветных рыбок. Только для того, чтобы нанять квалифицированных физиков и инженеров, способных произвести расчеты квантового поля, не говоря уж о материалах, способных облечь эти расчеты в реальность, ушло миллионы межзвездныхкредитов, а не обесцененной валюты Альянса, используемой в регионе Лоунтрек.
Но кипящий гнев почти ослепил его при виде женщины, купавшейся в водоеме. Длинные волнистые волосы стекали по ее гибкой спине, переходящей в изящные, крепкие ягодицы, легко рассекающие воду, взбиваемую стройными ногами.
Несмотря на то, что облик этой женщины заставил бы любого мужчину воспылать желанием, Тибус видел только то, что она галленте, и его взор застлал багровый туман.
Хромая по каменным плиткам, он вогнал руку в водяную стену, за которой она плыла, крепко ухватил за лодыжку и дернул с такой яростной силой, что она не имела времени даже вздохнуть. Схваченная за одну ногу, она оказалась под поверхностью бассейна и отчаянно пыталась освободиться. Но Тибус был слишком силен и решительно настроен заставить женщину страдать за ее презренную этническую принадлежность.
В панике, борясь за жизнь, она наглоталась воды, ее движения стали слабеть, по мере того как тело охватывало кислородное голодание. Только тогда был он удовлетворен степенью ее страданий; он хотел мучениями подвести ее к краю смерти, но перевести через край — еще нет. Он злобно рванул ее через водяной барьер, позволив голове удариться о холодный каменный пол с отвратительным глухим стуком. Удар почти лишил ее сознания, но она больше не контролировала себя, легкие были повреждены, она с кашлем и хрипом извергала из себя пинты воды.
Тибус сгреб ее за волосы.
— Кто ты, мать твою? — потребовал он.
Отчаянно хватая ртом воздух, она выдавила:
— Шутсу… нанял…
— Ты — шлюха! — заклеймил он ее. — Кто
Искаженные слова вырвались изо рта:
— Только… я…
Он подтащил изувеченное тело к двери, оставляя на полу мокрый след, испачканный кровью. Когда дверь открылась, он бросил тело на руки потрясенных мужчин и женщин, работавших в офисе.
— Избавьтесь от этого мусора! — заорал он. — Вы ответите передо мной, если я найду еще кого-нибудь!
Игнорируя ошеломленные взгляды, он захлопнул дверь, прежде чем кто-либо опомнился. Только теперь, убедившись, что он один, он ощутил приступ головокружения. Простой вид и физический контакт с плотью и кровью галленте вызвали всеохватную, ошеломляющую тревогу, обрушившуюся на него, как вода рушилась в бассейн.
«Что я сделал? — спросил он вслух. — Я должен быть мертв!»
Он обхватил голову, закружился на месте, стремясь повергнуть невидимого противника. Ужасные вспышки памяти о боях — невыразимых переживаниях, врезанных в его память, — о времени задолго до работы в корпорации — промчались через его душу подобно циклону. Он вцепился в свои белые волосы так, что почти рвал их; ужасы войны, резня в знакомых кварталах, товарищи, разорванные в клочья врагами-галленте, — все это почти изгнало дыхание из его легких.
«Мне не полагалось быть здесь!»
Он рухнул, словно пораженный залпом плазменного огня. Вечная боль в ноге внезапно стала столь острой, как будто он только что получил рану.
«Это должно было закончиться на Бронестроительном комбинате… Я должен был умереть героем… не жить! Я не хочу этого! Я…»
— Тибус…
Голос Брокера, раздавшийся из наушника в кармане, заставил видение испариться.
— У меня хорошие новости, Тибус. Смотри.
Над баром материализовался новостной канал, показывающий пресс-конференцию «Каалакиоты» в живом эфире. Полицейский кордон окружал подиум, пока пиарщик мегакорпорации обращался к враждебной толпе журналистов.
— Они хотят знать, почему национальная гвардия открыла огонь по рабочим, — пояснил Брокер.
Тибус поднялся на ноги, изгоняя воспоминания и восстановив самообладание.
— Приказы передавались через военные коммуникаторы… как могла пресса…
— У меня есть… уникальные…связи со СМИ, — сказал Брокер. — Похоже, что озабоченность главного администратора Хаатакан Оиритсуу исключительно денежными вопросами — и ее очевидное презрение к рабочему классу Альянса, подтвержденное использованием силы, дабы вернуть свою собственность, — также были показаны публике. Ваши соотечественники отреагировали соответственно.
Изображение переключилось на сцены горящих городов и бунтующей на улицах Альянса молодежи.
— Нет, черт побери! — Тибус был в ужасе от того, что увидел. — Это не то, чего я хотел.
Брокер проигнорировал его слова.
— Реакция общественности в конце концов уничтожит ее, Тибус. Это открывает перед тобой большие возможности.
— Я не знаю, что, на хрен, делать! — возопил тот. — Все эти финансы — для меня сплошной мусор, я не могу с этим справиться!