Век Дракона
Шрифт:
– Алистер, - Логейн поморщился.
– Даже имя ты дал ему благородное. Неужели ты на самом деле предполагаешь…
– Я ничего не предполагаю, - несмотря на его спокойный и ровный тон, видно было, что эрл Эамон начинал терять терпение.
– Я потому и не говорил тебе, что мог предугадать твое отношение к этому делу. Алистер - хороший парень. Я бы даже сказал - очень хороший. Не мешало бы ему быть немного хуже. Я уверен, он не посягнет на брата. Ему это просто не нужно. Я позабочусь о том, чтобы ему не было это нужно никогда.
Логейн молчал. Эамон подошел ближе и положил руку на его плечо.
–
– Твоя дочь сделалась королевой совсем недавно. Но я уверен, тебе не о чем волноваться. Кайлан молод и здоров, как и Анора. Не пройдет и года, как эта чета подарит Ферелдену наследника престола, помоги Создатель, не одного. И тогда ни Алистер, ни кто другой, не сможет претендовать на трон, даже если с Кайланом что-то случится. Храни Андрасте от такого несчастья.
Логейн оторвался от созерцания огня. Теперь его темные глаза были требовательно устремлены на эрла Эамона.
– Пойми меня правильно, Эамон, - тейрн Логейн говорил с нажимом, как человек, не собиравшийся принимать возражений.
– Я говорю сейчас не только как отец, и забочусь не только о дочери, но и о всей стране. Ты меня знаешь. Чутье еще никогда меня не подводило. Этот ублюдок опасен. Если ты не хочешь его убивать, хотя бы сделай так, чтобы мы могли быть уверены в том, что он никогда не будет представлять угрозы для престола Ферелдена!
– Что ты предлагаешь?
– брови Эамона сошлись над переносицей. Логейн мрачно усмехнулся, не отводя взгляда.
– То, что всегда делают в таких случаях. Лишить его возможности к продолжению рода. Он останется жить, но на трон претендовать не сможет.
Мальчик за шторой судорожно сцепил пальцы, между которых таяли и плющились добытые конфеты. По всему было видно, что столь вожделенные сласти интересовали его теперь в самую последнюю очередь. Затаив дыхание, он боялся пошевелиться, чтобы ненароком не выдать себя.
После долгой паузы Эамон, наконец, качнул головой.
– Это не годится, - медленно проговорил он.
– Не лучше смерти.
– Он не просто ублюдок, он королевский ублюдок, - настаивал Логейн, все больше раздражаясь.
– Демоновы орлесианцы - мерзавцы и подонки, но я не могу не признать, что этот придуманный ими способ избавления от нежелательных…
– Я сказал - нет, - громче, чем ранее, отрезал Эамон, отходя от камина.
– Он - сын моего друга, и был моим воспитанником десять лет. Я не могу так поступить с Алистером. И тебе не советую, - он обернулся, поймал и выдержал тяжелый взгляд Логейна.
– Но если само существование этого мальчишки настолько не дает тебе спать по ночам, я могу предложить компромисс. Алистер - крепкий парень, он здоров и истовый андрастеанин. Церкви нужны такие мальчики. Она кует из них железо своей брони.
– Сделать его храмовником? Ты это хочешь сказать?
– Именно, - Эамон отвел взгляд и стал рассматривать узор на занавеске, за которой прятался юный воришка.
– Ты знаешь, что после посвящения храмовники всецело принадлежат Церкви. И почему бывших храмовников не бывает - знаешь тоже.
Некоторое время в комнате слышалось только потрескивание подброшенного в камин полена. Логейн размышлял. Алистер за
– Хорошо, - наконец согласился он, сохраняя на лице всегдашнее его мрачное выражение.
– Если ты, Эамон, сдержишь…
Договорить он не успел. Взявшаяся изнеоткуда мощная струя пламени в единый миг испепелила его. Эамон отпрянул от опавшего черным пеплом Логейна, а потом медленно посмотрел в сторону стушевавшегося Дайлена.
– Тьфу ты, лепешка коровья, я ошибся, - Страж-маг поймал уничижительный взгляд Командора и стушевался еще больше.
– Сейчас…
Кожа Эамона мокро треснула. Из нее стремительно рванулось вверх нечто огромное и, вне всяких сомнений, очень могучее.
– Сссмертные… - презрительно прорычало оно, но закончить ему не дала другая струя пламени, в которой оно с диким ревом исчезло на несколько мгновений. Когда пламя опало, взглядам перепуганных “смертных” предстало все то же чудовище. С висящими лохмотьями мокрой от крови шкуры и огромными волдырями, которые лопались прямо на глазах, чудище, тем не менее, оставалось живым и еще более озлобленным, чем ранее. С яростным хриплым воем оно бросилось на метнувшихся в разные стороны людей.
– Демон гордыни! Одно из самых сильных порождений Тени!
– Ниалл взвизгнул, уворачиваясь от лязгнувших крыков.
– Дайлен! Сделай что-нибудь!!
– Сам сделай!
– донеслось откуда-то издалека. Реальность комнаты постепенно разрушалась, впуская все тот же зеленоватый туман. Должно быть, она, как и прочие уже виденные пленниками Тени, была небольшой. Просто с соседнего острова они переместились на этот, и по случайности попали прямо в сон несчастного Алистера.
– Ты ведь тоже маг!
– Я целитель! О Создатель, о святая Андрасте, кто-нибудь да помогите же мне!
Преследуемый по пятам ревущим демоном и плохо соображающий в рваных ошметках реальности Ниалл запутался в полах мантии, споткнулся и упал. Ему хватило времени, чтобы перевернуться на спину и швырнуть в нависшего над ним демона наспех созданную молнию. Этим он выкроил для себя лишний миг жизни, за который Кусланд успел догнать ошалевшую тварь и всадить в нее меч. Меч вошел до середины и застрял. Взревевший от дикой боли монстр обернулся к выпустившему рукоять Командору и ударил его чудовищной лапой. Айана отбросило на десяток шагов в зеленовато-бурую пыль, которой сделались каменные плиты пола комнаты Эамона. Сон Алистера растаял окончательно, являя все те же очертания очередного острова Тени, который был неотличимо похож на остальные.
– Сдохни!
– Амелл, ярость которого не смог перебить даже испуг от преображения демона, выхватил свой меч и с маху всадил его в почву острова.
Благородное оружие вспыхнуло, как хорошо просмоленный факел. От него до замершего демона, который быстро не сообразил, кого ему хотелось убить первым, мгновено пробежала дорожка из огня. В следующий миг огонь охватил все тело твари. Демон взвыл и ударил вслепую, едва не размазав по земле Ниалла. Не переставая завывать, монстр упал и принялся кататься в пыли. Колдовской огонь на нем все не затухал, безжалостно уничтожая то, что с каждым мигом все больше походило на гору дергающегося горелого мусора.