Веха
Шрифт:
– Моя мать очень набожная! – засмеявшись, воскликнула Аня. – Отец даже и не думает её удерживать! А мне так всё равно, Бога-то нет! Ну, старые люди они же никому не мешают, пусть ходят!
– Знаешь, Аня! Никто не знает, есть Он, или нет! – сказал я задумчиво. – Ведь до революции все веровали, и вдруг прозрели! Такого не бывает!
– Что ты такое говоришь, Павел? – вдруг остановилась Аня, и повернулась ко мне. – Ты же комсомолец! Как ты можешь так говорить?
– Господи! Аня! Да какая разница, верует кто, или нет? – воскликнул я и улыбнулся ей. – Если человек верует, так он что, будет хуже не верующего?
Аня промолчала, внимательно посматривая на меня, а затем, молча, взяла меня за руку, и побежала к выходу со сквера, увлекая меня за собой.
Выбежав из сквера, мы также перебежали дорогу, и направились к большому зданию, возле которого толпились люди. Возле входа мы заметили Ивана с Павлом, которые с нетерпением поджидали нас.
– Ну, где вас носило? – недовольно пробурчал Иван, посматривая на нас. – Через десять минут начало сеанса, а вы где-то блудите!
– Слушай! А как это тебе удалось так быстро взять билеты? – искренне удивилась Аня, увлекая меня за собой в здание кинотеатра.
– Ты что забыла, что мы местные? – в свою очередь удивился Иван. – Да у меня полгорода знакомых, вот и взяли нам четыре билета!
Народу действительно было очень много. Все куда-то щемились, не обращая внимания на недовольные окрики других сограждан.
Наконец мы добрались до контролёра, который, проверив наши билеты, надорвал их, и впустил в фойе кинотеатра. В этом холле даже был буфет и два туалета, женский и мужской. Мы взяли по булочке и стакану лимонада, а затем, уже перед самым звонком, посетили туалет, и вошли в зал. Зал был очень большой по тем временам, около пятисот мест, и это меня, да и Павла шокировало. Косой пол, на котором были расположены не лавки, как в Почепе, а кресла с откидными сидениями, позволяли смотреть фильм, не выискивая местечко между головами.
Через пару минут, после того, как мы уселись на свои места, свет в зале потух, и начался киножурнал о достижениях Советского государства, который продолжался минут пятнадцать. Потом начался фильм, который поглотил нас всех. Я даже забыл, что сидел рядом с очаровательной девушкой. Было такое ощущение, что я вместе с Василием Ивановичем и Петькой лечу на коне в атаку.
Часа через полтора мы оказались на улице под впечатлением кино, и никак не могли сориентироваться, чем заняться дальше. Если честно, то мне хотелось лечь на свою кровать, и молча подумать, осознать что произошло со мной за это время.
Скоро у меня наступал мой день рождения, и я планировал пригласить Аню с Иваном, ну, и Павлом куда-нибудь на природу, чтобы его отметить. Всё-таки мне исполнялось семнадцать лет. Иван Петрович, наш комендант, сказал нам, когда выдавал нам пропуска, что через неделю мы получим свои паспорта, и что станем настоящими гражданами своей страны. Я их видел только у Александра с Марией, которые они получили в Почепе перед тем, как пожениться. У нас в деревне паспортов вообще ни у кого не было, и это событие тоже взволновало меня. По крайней мере, меня, так как по Павлу невозможно было определить его состояние. Вечный балагур он постоянно находился в каком-то своём мире, не обращая внимания на происходящее. У него день рождения прошёл ещё ранней весной, но паспорта тоже не было.
Как бы то ни было, но отдохнуть мне не удалось, так как Иван пригласил нас к себе в гости, и
Иван снова уединился с Павлом, куда-то бегали, потом прибегали, и снова уносились. Мы же шли чинно и спокойно, посмеиваясь над ними.
Если в центре стояли высокие дома, включая Дом Советов, клуб от нашей фабрики, школа, то, чем дальше мы уходили от центра, город превращался в обыкновенную деревню, только с широкими улицами. Всё так же, как и у нас, по улицам разгуливали куры, гуси, утки, местами в грязи ползали поросята. Очень много паслось коз прямо возле дворов, привязанные на длинные верёвки. Кое где даже попадались и молоденькие тёлки и бычки, но это уже ближе к окраине города.
От центра мы шли минут пятнадцать и вышли к улице Декабристов, где на перекрёстке двух улиц, стоял небольшой кабак. Оттуда выглянул Иван и помахал нам рукой, зазывая к себе в кабак.
Я очень не хотел туда идти, но Аня пошла, после чего и мне пришлось последовать за ней.
Зайдя в бар, мы заметили наших парней, устроившихся за столиком, на котором стояло четыре огромных бокала с пивом, а рядом стояла тарелка с тонкими, копчёными колбасками.
Если честно, то я ещё ни разу в жизни не пробовал пиво. Увидев такую посудину с пенистым напитком, я даже испугался, но также как и Аня, взял свой, и отхлебнул глоток. Чуть горьковатый, и в тоже время, приятный напиток мне понравился. Я взял колбаску, и стал уничтожать содержимое своего бокала, похожего на огромную кружку, только стеклянную, закусывая этой колбаской.
Не успели оглянуться, как ёмкости были пустые, кроме Ани. Она выпила третью часть бокала и с улыбкой наблюдала за нами.
– Ну, что, деревня! – смеясь, воскликнул Иван. – Повторим, или как?
Я даже покраснел от обиды за издевательское слово, даже не слово, а как оно было произведено, но Аня положила мне руку на мою руку и, улыбнувшись, произнесла. – Успокойся, Павлуша! Этот недотёпа сам только что из деревни приехал! Он так ко всем обращается, но когда-нибудь нарвётся, я ему уже сто раз об этом говорила!
– Как из деревни? – искренне удивился я. – Вы же сказали, что местные!
– Да местные мы всего несколько лет, а так родились и выросли в деревне Смолевичи. Она километрах в семи от города, и если постараться, то за час можно и дотопать! – ответила она и засмеялась. – Зато у нас там прекрасная речка протекает, хоть и не широкая, но глубокая, а вода вся криничная, чистая-чистая! Мы прямо с речки воду пьём! Вот будут выходные, мы туда обязательно сходим, там, в деревне, и переночуем! У нас там родни полдеревни, она-то у нас большая, церковь огромная! В общем, если захотите, то мы вас сводим туда!
– Хорошо бы! – улыбнувшись, сказал я, и добавил. – Давно уже не купался в реке!
Я хотел ещё что-то сказать, но тут явились снова Иван с Павлом, в руках у них было по две кружки пива.
– Ну, а мне ты зачем брал? Бестолочь! – произнесла Аня, обращаясь к Ивану. – Я хоть бы этот допила!
– Какая жалость! Да не переживай, сестричка, не останется, как-нибудь осилим! – ответил он, и засмеялся.
Выпив вторую кружку, я почувствовал, что опьянел и даже испугался этому обстоятельству.