Ведун
Шрифт:
– Прям разбомбить? Всех?
– Ну я не говорю про обычных жителей. С представителями американской молодёжи мне не раз приходилось общаться. Блин, что пацаны, что мужики за тридцать, такие наивные, как дети. Опыта жизни вообще нет, как будто они в цветнике всю жизнь провели. Но парни хорошие, хотя и со своими червяками в голове, однако это из-за специфики национального образования. А вот правительство, без проблем бы разбомбил, причём с семьями, чтобы потомков твари не оставляли.
– Тогда ты этот, как его?… - защёлкал снайпер пальцами, пытаясь вспомнить нужное слово.
– Расист, - подсказал я.
– А человек, который не любит целую нацию - нацист.
– Вот, точно. Немцы тоже были нацистами.
– Поверь мне, Дим, все на планете в той или меньшей степень расисты и
– Издеваешься? Я с ними воевал.
– Тогда ты тоже нацист. И не надо так на меня смотреть. Где я не прав?
Дмитрий почти минуту о чём-то думал, после чего надулся как сыч и так и сидел до самой посадки. С лёгкой улыбкой поглядывая на него, я следил за посадкой. Летчик оказался мастером своего дела. Не смотря на почти полную загрузку самолёта какими-то ящиками и мешками, касания я практически не ощутил. Вот летим, вот уже катимся, ощущая стыки бетонных плит. Ещё наверху я видел линейки стоянок разной боевой техники, стоявшей открыто или под брезентом. У некоторых шли работы, одна пара истребителей стояла у зданий штаба с вышкой, видимо дежурная, или шла подготовка к тренировочному полёту.
После посадки укатились мы на противоположную сторону по взлётной полосе от штаба, сейчас далёкая вышка наблюдения подсказывала, где находятся виденные мной с воздуха здания, я бы даже сказал комплекс строений. Некоторые сильно напоминали казармы. То, что мы сели именно как надо, я понял, потому что здесь в конце взлётной полосы нас ждали две машины. Один уже знакомой модели командирский вездеход, только этот не открытый, как тот который заимствовали у сочинских военных, а крытый. Брезентовый верх был натянут. Вот вторая машина была куда интереснее. Когда мы покинули салон самолёта, здесь нас ждали, дядя Саша был, я указал на чёрную легковушку и сказал:
– Приятно, что ожидают на правительственной машине. Давненько я не видел «Газ-двадцать один».
– Как-как?
– не понял тот.
Говорить пришлось громко, да ещё придерживать головные уборы. Транспортник, который нас доставил, глушить двигатели не собирался. Более того, выпустивший нас техник, убрал небольшой трап, закрыл дверь, и самолёт ревя моторами, начал разворачиваться. Получается, лётчики садились на этом аэродроме только из-за нас. Одним словом разговаривать практически не представлялось возможным. Но я пытался, увеличив громкость своего голоса магически.
– Говорю «Газ-двадцать один» давненько не видел. Хотя в Москве они и попадались. Раритеты.
– Никогда не слышал о такой модели, что ты говоришь. А это «М-двадцать один».
– Да?
– удивился я и, подойдя к машине, у которой по стойке смирно стоял солдат, крепкий такой сержант.
– Да нет, что я «двадцать первую» не узнаю? Она, «Волга». Наверное, наименование модели позже переименовали. Помнится в войну были такие легковушки, «эмки» их прозвали. Вот и эта «эм».
Думать в том, что я попал хоть и в параллельный мир, но не совпадающий с прошлым моего мира не хотелось. Поэтому была одна надежда, что эта модель «Волги» действительно имела другой индекс, но потом его изменили. Честно говоря, я даже представления не имел, как назывались первые модели этой машины, поэтому и пребывал в сомнениях. Вроде кроме этого несовпадения с моделями, других не состыковок не было, так как больше я не замечал расхождений.
Транспортники, наконец, оторвался от полосы, мы это ждали, дядя Саша жестом показал, что мы не сильно торопимся. После этого в сопровождении снайперов Мезенцев отошёл в сторону. Причём казалось, что он разговаривает именно с ними, а мальчонка так, под ногами путается, пиная щебёнку на краю бетонной полосы. А на самом деле мы с ним успели поговорить. Хоть прояснилось, почему нас так гнали. Как мне объяснили, я был прав, в круг единомышленников влезла крыса, и эта крыса решила всех сдать. Причём даже слух успела пустить, но ребятам Мезенцева, доверенным ребятам, удалось утечку локализовать, так что стирать память придётся не одному человеку, а одиннадцати. Работа хоть и скрупулёзная, но не сложная, так что я был не против. Да и крыса оказалась первым секретарём Казахской АССР, остальные утечки, руководитель
Место водителя занял сам Мезенцев, рядом сел Дима, а мы с Костей на заднее сиденье, после чего тронулись по дороге рядом со взлётной полосой в сторону выезда с территории аэродрома. Нас даже на КПП не досматривали, на подъезде открыли ворота, и мы не сбавляя скорости, проехали ворота. После этого прибавив скорость «Волга» понеслась по полевой дороге в сторону города. Километрах на семидесяти в часть. Видимо здесь грейдера не так давно прошли, срезы суглинка блестели на солнце, поэтому дорога и радовала своей ровностью. Хотя выбоины нет-нет да попадались, но на них никто не обращал внимания.
– Все фигуранты взяты нами сегодня утром, - управляя, пояснял Мезенцев некоторые моменты.
– Держим их в трёх разных местах, их все и нужно посетить. До вечера всё сделать.
– А тревога не поднимется, всё же фигуранты не самого низкого ранга? Вон, один начальник КГБ, второй вообще губернатор, если на наши понятия перевести.
– Не боись, мы слух пустили, что они все с нашими генералами водку жрут, да в баньке парятся. Время до вечера ещё есть, не насторожились. Прикрытие хорошее.
– Ваши дела.
– Слушай Егор, а как тем алкашам ты можешь им ложную память вложить?
– Только на сутки назад. Я особо в этом не специалист. Честно говоря, те аборигены были первыми, с кем я проводил эту операцию. По правде, криво и неумело поставил ложную память, но сам знаешь, опыт приходит с практикой. Так что я не против поработать в этом направлении. Да в любом, честно говоря, я же говорю, практики у меня практически не было ни в чём. Ни в одном направлении. Одна учёба да учёба. Разве что в создании артефактов и амулетов хоть какой-то опыт есть. Мизерный, по сравнению с нормальными артефакторами, но хоть такой. Ошибок с каждым днём всё меньше и меньше делаю. И ведь что самое обидное. Все ошибки детские, ученические можно сказать. Был бы у меня учитель, наставник, этого бы не было, а здесь до всего приходится доходить собственным умом. Правда и плюсы в этом тоже есть. Например, в плетениях для артефактов я разбираюсь очень хорошо. Фактически уже знаю больше чем любой другой студент, даже только-только вылупившийся из магической академии. Ведь с каждым плетением ли заготовкой приходится упорно работать, и те раскрываются мне с разных сторон, показывая сильные и слабые стороны. Поэтому я знаю, что от них ждать, а студенты в специализированных медицинских учреждениях, больше работают по шаблону. Раз так надо, описано в учебниках, значит так и нужно делать. Я же с каждым плетением разбираюсь от а до я. Вот такие дела.
– Вскочил на свой любимый конёк, - добродушно хмыкнул дядя Саша.
– Тот амулет с копией твоей памяти о будущем с тобой?
– Конечно.
– Очень нужен. С ним мы сторонников больше наберём, не все верят. Да и сомневающихся много. Как бы не переметнулись, а здесь такой удар… Водку надо приготовить, не все такие удары выдержать смогут. Смягчить надо будет.
– Да, водка в этом имеет несомненный успех, - хмыкнув, согласился я.
Наконец мы въехали в город и понеслись по улицам, пока не прибыли на место и ко мне не привели первых кандидатов в добровольцы. Работа была интересной, так что я выкладывался полностью, замечая, что с каждым разом у меня получается всё лучше и лучше. Как оказалось, дядя Саша уже подготовился и приготовил сценарий, для ложной памяти каждого из подведённых мне людей. Ну а я всё делал. Посетили мы действительно три адреса, после чего поехали в ещё одно место. Сам город мне понравился. Дед говорил, что Алма-Ата красивейший город и, не смотря на то, что ранее я здесь не был, хотя знакомых имел немало, к деду приезжали, сейчас видел всё своими глазами, понимая, что он прав. После этого мы направились в штаб авиадивизии. Там нас ждал хороший друг деда генерал-лейтенант Тобольский. Командир авиакорпуса куда входил и полк деда.