Ведьмы за границей

Пратчетт Терри Дэвид Джон

– Наверное, нам тогда придется продолжить исполнять свои обязанности крестных, – промолвила матушка.

– Да ты хоть представляешь, сколько мне пришлось трудиться, чтобы победить? – надменно вопросила госпожа Гоголь. – Знаешь, сколького я себя лишила?

– Зато теперь ты выиграла. Стало быть, делу конец, – сказала матушка.

– Ты что, матушка Ветровоск, бросаешь мне вызов?

Несколько мгновений матушка колебалась, но потом расправила плечи. Ее руки чуть разошлись в стороны –

едва заметно. Нянюшка и Маграт немного отодвинулись от нее.

– Если тебе так хочется.

– Мое вуду против твоей… головологии?

– Как пожелаешь.

– А какова ставка?

– Больше никакой магии в орлейских делах, – решительно ответила матушка. – Никаких сказок. Никаких крестных. Люди должны сами решать – что добро, а что зло, что правильно, а что неправильно.

– Идет.

– И ты отдаешь мне Лили Ветровоск.

Госпожа Гоголь так шумно набрала воздуха в грудь, что это было слышно во всем зале.

– Никогда!

– Гм, вот как? – спросила матушка. – Стало быть, ты все-таки боишься проиграть?

– Просто не хочется прибегать к крайним мерам, матушка Ветровоск, – ухмыльнулась госпожа Гоголь. – Ведь тебе может быть больно.

– Вот и не прибегай к ним, – согласилась матушка. – Я очень не люблю, когда мне больно.

– Я против поединков, – встряла вдруг Элла.

Обе соперницы взглянули на нее.

– Теперь ведь она правительница, верно? – осведомилась матушка. – Значит, мы должны ее слушаться?

– Я покину город, – сказала госпожа Гоголь, снова поворачиваясь к матушке, – но Лилит моя.

– Нет.

Госпожа Гоголь полезла в сумку и достала оттуда тряпичную куклу.

– Видишь вот это?

– Ну, вижу, – ответила матушка.

– Эта кукла предназначена для нее. Не хотелось бы, чтобы кукла стала тобой.

– Прошу прощения, госпожа Гоголь, – твердо отозвалась матушка, – но у меня есть долг, и я ему следую.

– Ты умная женщина, матушка Ветровоск, однако сейчас ты очень далеко от дома.

Матушка равнодушно пожала плечами. Госпожа Гоголь держала куклу за талию. У куклы были сапфирово-голубые глаза.

– Тебе известно о магии зеркал? Так вот, матушка Ветровоск, это моя разновидность зеркала. Эту куклу я могу сделать тобой. А потом я могу заставить ее страдать. Не вынуждай меня делать это. Прошу.

– Увы, госпожа Гоголь. Но иметь дело с Лили буду я.

– Честно говоря, Эсме, я бы на твоем месте вела себя поумнее, – пробормотала нянюшка Ягг. – В этих делах она мастерица.

– По-моему, она может быть очень жестокой, – поделилась своим мнением Маграт.

– Я не испытываю к госпоже Гоголь ничего, кроме глубочайшего уважения, –

откликнулась матушка. – Прекрасная женщина. Но слишком много говорит. Будь я на ее месте, я бы прямо сейчас вонзила в эту штуку пару длинных ногтей.

– Так бы уж и вонзила, – хмыкнула нянюшка. – Все-таки хорошо, что ты добрая, правда?

– Правда, – кивнула матушка и снова повысила голос. – Я иду за своей сестрой, госпожа Гоголь. Это дело семейное.

Она решительно направилась к лестнице.

Маграт вытащила палочку.

– Если кое-кто хоть что-нибудь сделает нашей матушке, остаток жизни этой «кое-кому» придется провести круглой и оранжевой, с семечками внутри, – посулила она.

– Вряд ли Эсме одобрит, если ты сотворишь что-нибудь подобное, – сказала нянюшка. – Не волнуйся. Не верит она во все эти штучки с булавками и куклами.

– Да она вообще ни во что не верит. Только какое это имеет значение?! – воскликнула Маграт. – Главное, что госпожа Гоголь этому верит! Это ее магия! И это она должна верить!

– Думаешь, Эсме этого не понимает?

Матушка Ветровоск была уже у самого подножия лестницы.

– Матушка Ветровоск!

Та оглянулась.

Госпожа Гоголь держала в руке длинную щепку. Безнадежно покачав головой, она воткнула ее в ступню куклы.

У всех на глазах Эсме Ветровоск пошатнулась.

Еще одна щепка была воткнута в тряпичную руку.

Матушка медленно подняла руку и, прикоснувшись к больному месту, вздрогнула. Но потом, слегка прихрамывая, она продолжила свое восхождение.

– Следующим может стать сердце, матушка Ветровоск! – крикнула ей вслед госпожа Гоголь.

– Не сомневаюсь. У тебя хорошо получается. И тебе это прекрасно известно, – не поворачиваясь, бросила матушка.

Госпожа Гоголь воткнула еще одну щепку во вторую ногу куклы. Матушка осела и вцепилась в перила. Рядом с ней горел один из факелов.

– В следующий раз! – предупредила госпожа Гоголь. – Ты поняла? Следующий раз – последний. Я не шучу!

Матушка обернулась.

Сотни лиц были устремлены в ее сторону.

Когда же она заговорила, голос ее был таким тихим, что приходилось вслушиваться.

– Я знаю, что ты способна на это, госпожа Гоголь. Ты действительно веришь в свои силы. Ну-ка, напомни мне еще раз: мы, кажется, спорили на Лили? И на город?

– Какое значение имеет это теперь? – удивилась госпожа Гоголь. – Разве ты не сдаешься?

Матушка Ветровоск сунула мизинец в ухо и задумчиво им там покрутила.

– Нет, – ответила она. – Даже не собиралась. Ты смотришь, госпожа Гоголь? Внимательно смотришь?