Ведьмы за границей

Пратчетт Терри Дэвид Джон

– Все равно на эти курсы никто не ходит, – сказала нянюшка Ягг.

– По-моему, раньше она говорила, что собирается замуж за короля, – вспомнила мамаша Бревис.

– Говорила, говорила… – кивнула нянюшка Ягг. – Но кто ж не знает Маграт? По ее словам, она старается быть открытой для всяких там индей. А недавно она заявила, что не собирается всю жизнь быть просто сексуальным объектом.

Тут все призадумались. Наконец мамаша Бревис медленно, словно человек, вынырнувший из глубины самых поразительных раздумий, произнесла:

– Но

ведь она никогда и не была сексуальным объектом.

– Могу с гордостью вас заверить, лично я вообще не знаю, что это за штука такая сексусальный объект, – твердо промолвила матушка Ветровоск.

– Зато я знаю, – вдруг заявила нянюшка Ягг.

Все взоры устремились на нее.

– Наш Шейнчик как-то привез один такой из заграничных краев.

Ведьмы по-прежнему испытующе взирали на нее.

– Он был коричневый и толстый, у него было лицо с глазами-бусинками и две дырки для шнурка.

Этим объяснением ее товарки не удовольствовались.

– Во всяком случае, Шейн сказал, что так это называется, – развела руками нянюшка.

– Скорее всего, ты говоришь об идоле плодородия, – пришла на помощь мамаша Бревис.

Матушка покачала головой.

– Сомневаюсь я, что Маграт похожа на… – начала она.

– А по мне, так все это гроша ломаного не стоит, – вдруг сказала старая мамаша Дипбаж в том времени, где она пребывала в данную минуту.

Куда именно ее занесло – этого не смог бы сказать никто.

Здесь-то и таится профессиональная опасность для людей, наделенных вторым зрением. На самом деле человеческий разум не предназначен для того, чтобы шнырять взад-вперед по великому шоссе времени, и запросто может сорваться с якоря, после чего он будет улетать то в прошлое, то в будущее, лишь случайно оказываясь в настоящем. Как раз сейчас старая мамаша Дипбаж выпала из фокуса. Это означало, что если вы разговаривали с ней в августе, то она, возможно, слушала вас в марте. Единственным выходом было сказать что-нибудь и надеяться, что она уловит это в следующий раз, когда ее мысль будет проноситься мимо.

Матушка на пробу помахала руками перед невидящими глазами старой мамаши Дипбаж.

– Опять уплыла, – сообщила она.

– Ну, если Маграт не сможет взять на себя обязанности Жалки, значит, остается Милли Хорош из Ломтя, – подвела итог мамаша Бревис. – Она девочка трудолюбивая. Только вот косит еще сильнее, чем Маграт.

– Подумаешь! Косоглазие ведьму только красит. Это называется прищур, – возразила матушка Ветровоск.

– Главное, уметь этим прищуром пользоваться, – сказала нянюшка Ягг. – Старая Герти Симмонс тоже прищуривалась, да только весь ее сглаз оседал на кончике ее же собственного носа. Плохо это для профессиональной репутации. Начнет тебя ведьма проклинать, а потом у нее у самой же нос возьми да отвались… Что люди-то подумают?

Они снова уставились на пламя костра.

– А Жалка преемницу так и не выбрала? –

спросила мамаша Бревис.

– И я ничуточки этому не удивляюсь, – хмыкнула матушка Ветровоск. – В наших краях так дела не делаются.

– Верно, да только Жалка не так много времени проводила в наших краях. Такая у нее была работа. Вечно носилась по заграницам.

– Лично меня в ваши заграницы калачом не заманишь, – ответила матушка Ветровоск.

– Ну да? Ты ж была в Анк-Морпорке, – рассудительно заметила нянюшка. – А это заграница.

– А вот и нет. Просто он далеко отсюда. Это совсем другое дело. Заграница – это где все болтают на каком-то тарабарском языке, едят всякую чужеродную дрянь и поклоняются этим, ну, сами знаете, объектам, – объяснила матушка Ветровоск, прирожденный посол доброй воли. – Причем надо быть очень осторожным, ведь заграница-то совсем рядом может оказаться. Да-да, – фыркнула она. – Из этой своей заграницы Жалка Пуст могла что угодно притащить.

– Однажды она привезла мне очень миленькую тарелочку, белую такую с голубым, – поделилась нянюшка Ягг.

– Верно говоришь, – кивнула мамаша Бревис матушке Ветровоск. – Лучше кому-нибудь сходить, осмотреть ее домишко. У нее там много чего хорошего было. Страшно даже подумать, что какой ворюга заберется туда и все там обшарит.

– Представить себе не могу, что какому-нибудь воришке взбредет в голову забираться к ведьме… – начала было матушка, но внезапно осеклась. – Ага, – покорно промолвила она. – Хорошая мысль. Обязательно зайду.

– Да чего уж, я схожу, – сказала нянюшка Ягг, у которой тоже было время все обдумать. – Мне как раз по пути. Никаких проблем.

– Нет, тебе лучше пораньше вернуться домой, – возразила матушка. – Так что не беспокойся. Мне нетрудно.

– Ой, да какое там беспокойство! – махнула рукой нянюшка.

– В твоем возрасте лучше не переутомляться, – напомнила матушка Ветровоск.

Их взгляды скрестились.

– Слушайте, чего вы спорите-то? – удивилась мамаша Бревис. – Возьмите да сходите на пару.

– Я завтра немного занята, – подумав, сообщила матушка Ветровоск. – Может, после обеда?

– Подходит, – сказала нянюшка Ягг. – Встретимся возле ее дома. Сразу после обеда.

– Когда-то был, но потом ты его отвинтил, и он потерялся, – пробормотала старая мамаша Дипбаж.

Забросав яму землей, Харка-браконьер вдруг ощутил, что должен произнести хоть несколько прощальных слов.

– Ну, короче, вот оно и все… – неопределенно выразился он.

«А ведь она была одной из лучших, – думал Харка, возвращаясь в предрассветном сумраке к домику Жалки Пуст. – Не то что некоторые… Хотя, конечно, все ведьмы хорошие, – поспешно добавил он про себя, – но лично я предпочитаю держаться от них подальше, неловко как-то чувствую себя с ними. А вот госпожа Пуст всегда умела выслушать…»