Ведьмой быть не запретишь...
Шрифт:
Учитывая древность бабки не могла не спросить:
— Это ж сколько князюшке лет?
Ганна что-то в уме прикинула и покачав головой тихо ответила:
— Никто не скажет точно, я девчонкой как ты бегала, а он уже тогда в силу вошёл, правда помоложе все ж выглядел. — она грустно улыбнулась. — Он к тебе тянется так как света в тебе много, а его тьма почти поглотила. Он же клятву дал ей служить и жертву соответствующую принес.
— Вы что-то не то говорите, пани Ганна. Темное искусство изучают в магической академии, и у него темный дар
Ганна строго посмотрела в мою сторону.
— А ты не перебивай старших. Не было у него никакого дара — ни тёмного, ни светлого. Колдуна он с юношества встретил сильного, вот он когда помирал и передал мальчишке дар свой. Мальчишка своевольный оказался, не захотел захудалым чаривныком ходить и присягнул тьме служить, душу к ее ногам положил, и в жертву свою сестру кровную принес. Поклялся тогда князь раз в десять лет родную душу на алтарь жертвенный класть. — увидев моё побелевшее лицо ведьма лишь усмехнулась. — А как ты думаешь, почему у него нет детей при наличии целой вереницы полюбовниц?
— Да не задумывалась я об этом. — я не могла поверить в это, князь наш конечно святостью не отличался, но и в таком его заподозрить было сложно. Потом меня осенило. — Так есть дочка у князя, Любава.
— На черный день девку припас.
Меня передернуло, ведьма о человеке как о закрутке говорит, даже во рту пересохло.
— А можно водички?
Старуха зачерпнула из деревянного ведра плошку воды и передала мне. Я с жадностью начала пить и снова получила затрещину, попутно расплескав содержимое плошки.
— Вы чего?
— Плохо тебя учили, девица, очень плохо, даже для школы ведичества. Плюнули на тебя и выбросили за ненадобностью. Кто же в доме ведьмы пьёт или ест не проверив на чары? А если я тебе в еду яду подсыпала?
Тут же схватилась за горло.
— Вы меня отравить хотите?
Ганна только покачала головой.
— Ученицу уже давно взять надо было, а я все тянула, помирать никому не охота, но мой час близок. Чувствую как смерть около моего дома ходит, вход во двор костлявая ищет, но я пока ее задержу. — и так сгорбленная спина бабки стала еще горбатее, но через мгновение она выровнялась и посмотрела на меня удивительно ясным глазами. — Урок первый, Василиса, никогда в чужом доме не ешь и не пей не проверив на чары, особенно в доме у ведьмы. А теперь ступай, в другой комнате лавка есть, там спать будешь. Отдохни и работать будем, учить тебя многому, а времени у меня совсем мало.
Я уж было пошла куда сказали как с улицы раздалась ругань. Дух воплощенный с кем-то отчаянно сражался. Ох не к добру это. Выскочив на порог увидела взьерошенного точно воробушек Кузьмича, который бросал в духа мои сарафаны и сорочки. Выудив из узелков костяной гребень, подарок бабушки, он уж было замахнулся, как я закричала:
— Нет, не смей.
Домовой замер в воинственной позе, начавшая отрастать борода торчала в разные стороны. Следом за мной на порог вышла пани Ганна.
— Пропусти его Вяц
Вяц тяжело
— Отказывается слова говорить.
Ведьма рукой махнула
— Он же домовой, они слов на ветер не бросают, да Кузьмич?
Тот весь подобрался и растянул губы в улыбке, показывая крепкие белые зубы.
– Старая шельма, я уж думал ты померла, а ты все под небом ходишь. Когда тебя еще нечистый к себе не забрал?
— Да уж скоро Кузенька, совсем скоро.
Кузьмич как то разом улыбаться перестал. Споро пособирал расбросанные вещи обратно в узелок и пошёл на порог, не замечая недовольного фырчания Вяца. Только неодобрительно на Агнешку, которая все еще воду таскала, глянул.
Пани Ганна обратила на меня свой взор.
— Василиса, я сказала тебе спать, а ну брысь отседова. Нам с Кузенькой погутарить надо.
Я понурив голову поплелась к лавке, жуть как интересно о чем домовой с ведьмой разговаривать будут. Ведь видно что давно знакомы, а я про то и не знала. Как я не пыталась подслушать, но так и не услышала ни слова. Посидела еще немного прижавшись к толстой деревянной стене и пошла спать.
Вроде как и проспала четыре дня, а сил совсем нет, глаза сами собой закрываются. Может и правда что-то было в ведьминой воде.
Стоило закрыть глаза как я провалилась не в ожидаемуюй тьму, а в гости к князю. Прямо в его столовую. Он сидел за столом и как шах заморский рассматривал девушек голых, а те с белыми пустыми глазами стояли без стеснения перед ним.
— На телеса бездушные потянуло, князюшка. Вы хоть могилы еще выкапыть не начали, для экзотики и эксперементу ради?
Князь вздохнул и наконец заметил меня. Его губы растянула улыбка.
— Ревнуешь?
— Да спасите меня все боги существующие, и еще на всякий случай тёмная мать.
Некромает нахмурился.
— Василиса, даю последний шанс, где ты? Почему я не могу тропу к тебе найти?
Все-таки сильна оказалась Ганна, очень сильна.
— Далече я, отсюда не видать.
Он прищурился, внимательно оглядывая меня с головы до ног.
— Передай Ганне, что если она тебя сегодня же за лес не выведет то смерть раньше к ней дорогу отыщет, я помогу.
Тут меня схватили за руку и ворчливо сказали.
— Сказала же спать, а не в полумире шастать. А у тебя Бриар кишка тонка со мной тягаться, я пока что тьме нужна.
Меня вырвало из столовой и наконец я смогла спокойно уснуть. Правда ненадолго, в этот раз меня ожидала красивая комната увешанная коврами и с множеством подушек, на которых возлежал дракон. Здесь девушек не было, зато везде валялись пустые бутылки и маленькие пузырьки. Дракон был пьян и смотрел на меня мутными глазами:
— Зачем ты это сделала, Василиса?
Он поднялся, взмахнув перед собой рукой:
— Sobra (протрезветь) — и хмеля как и не бывало. Серебристые глаза с укором смотрели на меня. Дракон медленно приближался, а мне и отступать было некуда, позади стена.