Ведьмины байки
Шрифт:
– Ой, нет, не надо! – Ховел торопливо отпрянул, чуть не повалившись снова, уже на спину. – А вы не можете проверить это как-нибудь по-другому?
– Не волнуйтесь, все под контролем, – успокоила я и, не успел мужик облегченно вздохнуть, добавила: – Фирма веников не вяжет, последующее лечение входит в стоимость заказа!
Я снова потянулась к кольцу, но господин Залесский, приноровившись, довольно резво ускакал от меня на противоположный конец комнаты.
– Что? Вы передумали разоблачаться?
– Да! Нет… эээ… мне надо немного подумать… возможно, еще
– Пожалуйста-пожалуйста, – без тени обиды заверила я. – Вот только как вы объясните внезапно нагрянувшей супруге факт перемещения кольца с пальца на… хм… иной объект?
Кольцо и в самом деле намертво припаялось к бляхе, не собираясь покидать ее до завершения процедуры. Собственноручно удостоверившись в сем прискорбном факте, Ховел сдавленно застонал – видимо, представил удивленно вытянувшееся лицо любимой супруги.
– Так я, пожалуй, пойду? – невинно осведомилась я. – А вы тут пока подумайте, проконсультируйтесь…
– Госпожа ведьма, ну сделайте же хоть что-нибудь! – опомнился мужик, когда я уже подошла к двери и взялась за ручку.
Я обернулась и смерила его задумчивым взглядом.
– А что тут сделаешь? Либо открываем, либо спиливаем. Хотите, тролля позову – он его мечом, с одного удара… если не промахнется, конечно.
Воображение нарисовало Ховелу еще менее оптимистичную картину.
– Открывайте, – решился он, крепко зажмуриваясь.
В душе покатываясь со смеху, но заставляя себя сохранять серьезное, сосредоточенное выражение лица, я наклонилась и медленно, в напряженной тишине повернула кольцо.
Внутри бляхи что-то щелкнуло, и пояс разомкнулся. Кольцо осталось у меня в руке. Ховел поспешно подхватил спадающие трусы, криво улыбнулся и, меленько семеня в путах из штанов, на всей доступной скорости удалился в распахнутую дверь спальни. Вернулся он минут через десять, весьма довольный жизнью. Тут же отсчитал мне двенадцать кладней задатка и деловито сообщил:
– Остальное получите перед отъездом вне зависимости, когда жена вернется. Только учтите: покидать дом больше чем на час вы не имеете права, а уезжать нужно будет очень быстро и другой дорогой.
Я понятливо кивнула.
– Слуга проводит вас в комнату, я уже велел отнести туда ваши вещи, – продолжал Ховел. Прежде чем я успела возразить, что вещей у меня нет, он оказался рядом со мной и, словно нечаянно задев плечом, сменил тон на бархатисто-медовый, с придыханием: – А хотите… я сам вас туда… провожу?
– Нет, – ледяным тоном отрезала я.
– Ну как хотите. – Ничуть не огорчившись, господин Залесский предупредительно распахнул передо мной дверь, – Впрочем, если передумаете…
– Нет!
– В любое удобное для вас время, вторая дверь налево, – успел-таки шепнуть мне вслед Ховел.
Я гневно обернулась, но дверь уже захлопнулась.
Каменным особняк Залесских был только до середины, выше начинались дубовые брусья. Издалека он выглядел довольно забавно, стилизованный под
Краем глаза уловив за окном какое-то шевеление, я присмотрелась и заметила алый вымпел, быстро съезжающий вниз по шпилю одной из башенок. Спустя пару минут на его месте затрепетал зеленый.
Вскоре дом наводнили молодые красивые селянки, неумело притворяющиеся зеленщицами, молочницами и булочницами, для отвода глаз пыхтящие под тяжестью корзин с соответствующим товаром. Ховел лично беседовал с ними в кабинете, подвергая принесенную сельхозпродукцию долгому и тщательному осмотру. Сталкиваясь на лестнице, девушки краснели и хихикали, но назад не поворачивали.
Дворовая и домашняя прислуга радовалась отъезду хозяйки не меньше Ховела и, закрывшись на кухне, отмечала это радостное событие бочонком вина и немудреной закусью в виде сыра с хлебом. Меня радушно пригласили в компанию, но я отговорилась головной болью и продолжила осмотр дома.
На третьем этаже жили слуги, на втором находились господские комнаты и столовая, на первом – кухня и огромный зал для приема гостей. Подвальное помещение было отведено под кладовую, заставленную бочками, ларями и мешками. Вкусно пахло копченостями, свисающими с балок. На одной из бочек сидел Вал и, наклонившись, беззастенчиво колупался во второй, горстями извлекая из нее длинные лохмотья квашеной капусты, которые тут же со смаком поедал. Процесс хищения сопровождался чавканьем и причмокиванием.
– Цыпа, хошь яблочко? – Тролль как ни в чем не бывало по самый локоть засадил в бочку волосатую лапу с закатанным рукавом, пошарил в капустных недрах и выудил оттуда полупрозрачную, хорошо промаринованную артомовку.
– Я тебе сейчас покажу яблочко, – мрачно пообещала я, захлопывая за собой дверь и задвигая ее на засов. – И работенку плевую за десять кладней тоже покажу!
Вал и ухом не повел, продолжая невозмутимо лакомиться капустой.
– Ты чего, цыпа? Неужто меньше двадцатки выторговала? Я и то на пятнадцать уговорился, три кладня против прежнего накинул, типа за стаж.
Я так удивилась, что даже перестала сердиться, и мирно облокотилась на бочку рядом с троллем.
– Выходит, ты здесь не впервые?
– А то! – хохотнул Вал и, забывшись, целиком схрумкал предложенное было мне яблочко. – Его женушка, та еще стерва, ежегодно к тетушке на именины выбирается, а он тут гуляет в свое удовольствие. Я уже третий год подряд здесь харчуюсь. Прежде с Чародом Богорским на пару работали, да вот незадача – этой зимой его снежные зубари разодрали, так что очень удачно ты мне подвернулась, цыпа.