Ведьмино Варево
Шрифт:
Оттого-то Книги никогда не передаются новому владельцу и всякий раз ученикам и наследникам приходится их переписывать, причем под присмотром создателя — иначе даже банальное копирование может обернуться трагедией. Почувствовавшая близящуюся смерть ведьма первым делом заботиться о своей Книге, зачаровывая тайник и пряча её там. Как правило — навсегда.
Считается, что обнаружить такой клад непосвященному невозможно, но селяне из поколения в поколение рассказывают друг другу страшилки про то, как деревенский дурачок находит Книгу давно почившего ведающего. И какой кошмар происходит потом. А вот у самих лесных колдунов истории в почете другие: в час испытаний иногда приходится искать ответы в мудрости тех предков,
Ница вдохнула-выдохнула, и волевым усилием изгнала из головы лишние мысли. Вернее, попыталась — на их место все лезли и лезли новые, словно столпились у порога нового дома и теперь, толкаясь боками, протискивались в низенькую дверцу. Вспомнилось почему-то, что еще до получения собственной Книги тогда еще совсем маленькая ведающая как раз-таки мечтала найти вот такой вот старый фолиант — и обуздать его. Сразу наскоком обрести мудрость, силу и знания, а не твердить бесконечные речитативы наговоров, безуспешно пытаясь заучить их наизусть, а так же название и приметы лесных растений, грибов, повадки животных и нечисти, духов…
Лет в семь-восемь от роду запомнить все хитрости да премудрости казалось невозможным — они просто не помещались в голове! Но вот стукнуло двенадцать — и Куничка вдруг поняла, что у неё получается. Более того, помнит все то, что зубрила, и, самое важное — понимает! И даже мать перестала попрекать её ленью да отношением к делу всей жизни спустя рукава. Наверное, тогда-то она и подумала в первый раз, что может добиться чего-то большего. Чего-то, чего не добилась её матушка. С годами уверенность крепла, превратилась в твердое решение… но тут мать смачно ткнула её в собственную слабость. Заставила остаться практически при себе, причем вообще даже без ворожбы. Пусть временно, но…
«Не обманывай себя, остановила один раз, остановит и второй. Хоть хворостиной не отлупила, скажи спасибо! Хочешь уйти — бросай все, что будет мешать, и уходи сейчас, пока она этого от тебя не ждет.»
Настроение, казалось бы успокоенное привычными домашними делами, опять испортилось, а на сердце словно камень лег. Сложно врать самой себе, а для ведьмы и вовсе недопустимо. Но начинать свой жизненный путь с нарушения одного из основных ведовских правил, обмануть людей, сделавших тебе что-то в долг?
«Не тебе, а матушке.»
«Но они-то думают, что мне!» — самой себе мысленно возразила Ничка. — «Рассчитывают на меня»
В этот раз внутренний голос промолчал. Да и что ему говорить — все и так ясно. Могущество, героизм и признание — они ведь где-то там, в будущем, годы спустя, а задницу морозить да ноги сбивать придется уже сейчас. И ладно бы за спиной ничего не оставалось — а так будет каждый день и каждую ночь жалеть о брошенном доме. Уютном, теплом, сухом, с печью, с посудой, столом и лавками… Проще остаться и сказать себе, что выбора-то и не было… Только вот почему на сердце так тяжело?
Ница машинально погладила обложку своей Книги… и широко раскрыла глаза. Что так тяжело?! Кожа заметно потеплела, а вот металлические вставки, наоборот, слово из сугроба только что достали! Инструмент добросовестно резонировал с Лесом и с собственным даром ведающей, подавая тревожный сигнал. Какое-то лихо стремительно двигалось от полуночи прямо сюда — к её дому и к лесной деревне, и уже пересекло внешнюю засеку.
Ну что, ведьма, мечтала о великих делах? Вот тебе, прямо к порогу! Подхватив книгу, Ница опрометью, как была, босая, выскочила наружу, одновременно скороговоркой шепча наговоры Тропы и Встречи. Мява, до того лежавшая сладко зажмурившись у нагретой солнцем бревенчатой стены, подскочила так, будто её подбросили, и молча пристроилась следом. Не сильная в речах, она все поняла без слов. Как всегда.
Теперь только бы успеть…
Глава 3
Это
«Тропа» доведет, а «встреча» — выведет» — такую присказку частенько повторяла мать, поучая маленькую Ницу. Тонкость была лишь в том, как выведет и когда. Ведовские наговоры, во всяком случае самые простые, таким уж секретом никогда не являлись, и в разных формах передавались из уст в уста обычных селян лесных деревень. Как говорится, «на ведьму надейся, да сам не плошай!»
Вот только заблудившегося охотника наговор протащит через самую чащобу, заставит в речку забраться в самый омут, еще и еловыми иглами обколет напоследок — все ноги собьешь об корни да запаришься в край! И это если лешего как следует уважить, что-то реально ценное в подарок оставить, а не горсть ягодок, тут же и набранных. А лесной колдун меж тем по гладкой тропке неспешно доберется, пока солнце едва на ладонь по небосклону пройдет — тут леший если и рискнет показаться на глаза, так только чтобы поклониться уважительно.
Однако, как оказалось, только замеченное лихо плевать хотело на незыблемые лесные законы: двигаясь навстречу, молодая ведьма ощущала происходящее там, впереди, всё лучше и лучше. Чем-то неведомое бедствие напоминало ураган, только не обычный, что просто вываливает больные да слабые деревья в одну сторону на большой территории, а упоминаемый в сказках вихрь-смерч, оставляющий после себя непролазный бурелом, в котором и зверь погибнет.
Невидимые связи под ногами лиха — если у этого вообще были ноги — отчетливо трещали, заворачивались какими-то запутанными кренделями. И ладно бы только так! Лесной Хозяин, дух окрестных дубрав, ельников и распадков, а потому отнюдь не слабый, даже не пытался остановить беду. Нет, он ткал для лиха торную дорогу, стремясь как можно скорее вытолкать из своих владений — причем не куда-нибудь, а к лесной деревне под защитой ведуньи Леты, матери Кунички! И это давно сговоренный сосед-знакомец, регулярно получающий подарки, как и остальные окрестные лешии, а когда-то поднявшийся из обычной мелочи благодаря сговору с ведьмой! Неблагодарная, трусливая скотина!
Все, что могла сделать Ничка — это перехватить едва ли не подталкиваемое в спину нарушившим договор лешим лихо на ближайшем ведовском урочище. Подобные полянки редкими бусинами окружали внутреннюю часть территории любой лесной колдуньи или колдуна, служа опорными точками для сотворения наговоров и иного привязанного к местности ведовства, этакими колками, на которые накручивалась собственная паутина ведунов.
Любой житель деревни, кроме охотников, если его вдруг пешком заносила нелегкая так далеко от дома, обязательно попадал в подобное место. После чего, как правило, немедленно трезвел — и со всех ног бежал обратно. А если у жившего на урочище ворона вдруг случалось пакостное настроение — не такое уж и редкое событие — то еще и седел до белизны, услышав над головой хриплое издевательское карканье, похожее на членораздельную речь. Впрочем, эта не совсем обычная пернатая нечисть, такая чувствительная к человеческим бедам и издревле прибивающаяся к ведающим, могла при желании вполне сознательно и разумно пару связанных слов выдать.