Ведьмино отродье
Шрифт:
Посетив днем гостиницу, они узнали причину ночного взрыва: в воздух взлетел котел на одном из пароходов. Был причинен значительный материальный ущерб, но никто не пострадал.
— Наша победа достижима, — сказал доктор, когда они обсуждали инцидент. — Это была длань Господня.
Долгое время они молчали, и отец уже было собрался предложить сыну отправиться ужинать в гостиницу, но слова замерли на его губах — на улице раздался звук шагов. Мужчины вытянули шеи, пытаясь разглядеть прохожего.
Мимо дома, опираясь на посох и едва переставляя ноги, брел согбенный годами старик. Наблюдатели отпрянули,
— Вниз! — зашептал он. — Это наш шанс!
Бегом они спустились по шаткой лестнице, пересекли улочку, и Роберт осторожно заглянул в оставленную щель. На фоне неяркого света, льющегося из следующего дверного проема, ведущего в огромное, похожее на амбар помещение, застыла черная сгорбленная фигура. Тук, тук, тук — застучал посох, и старик скрылся за углом.
— Где бы нам спрятаться? — спросил доктор. — Он явно пришел с осмотром.
Они услышали, как мужчина поднимается на второй этаж. Оглядевшись, Роберт обнаружил большую деревянную кладовку в стене. Открыв ее, он увидел, что там только одна полка, да и та наверху.
— Когда он вернется, — сказал молодой человек, — мы спрячемся здесь и дождемся его ухода.
Отец кивнул — он тоже внимательно осматривал комнату.
— Роб, именно сюда меня и привели, — тихо произнес он, — но была еще одна лестница в подвал. Мы должны найти ее.
На втором этаже раздавалось шарканье, но потом старик начал спускаться; переглянувшись, мужчины зашли в кладовку и, стараясь не шуметь, закрыли створки изнутри. Несколько минут спустя сторож — человек явно приходил на место работы — удалился, захлопнув за собой дверь. Мужчины выбрались из укрытия и начали более тщательный осмотр дома. В комнате было очень темно, и они почти ничего не видели. Вдруг абсолютную тишину разорвал громкий крик откуда-то сверху. Роберт вздрогнул, схватив отца за руку, но тот только улыбнулся:
— Ты забыл, что совсем рядом мечеть. Это муэдзин. [45]
Сын издал сдавленный смешок.
— Нервишки все еще пошаливают, — объяснил он и, нагнувшись, начал изучать каменные плиты. — А в полу не может быть двери? Как вы думаете?
Отец молча кивнул и, опустившись на четвереньки, тоже начал ощупывать щели и зазоры между камнями. В дальнем правом углу он обнаружил искомое. При надавливании одна из квадратных плит отодвинулась чуть в бок, а удары по ней порождали гулкое эхо, выдавая пустоту внизу. Толстый слой пыли и мусора покрывал пол, но, когда панель расчистили, на ней оказалось кольцо, лежащее в специально выдолбленном в камне углублении. Его подняли с помощью перочинного ножика, и доктор Кеан, сойдя с плиты, потянул — без особых усилий каменная крышка лаза отъехала.
45
Муэдзин — служитель мечети, с минарета призывающий верующих к молитве.
В открывшемся квадратном проеме мужчины увидели неровные ступени, ведущие вниз,
— Револьвер у тебя? — спросил он.
Роберт мрачно кивнул, достав оружие.
Снизу шел особый и очень неприятный запах, но мужчины продолжали движение, не обращая на него внимания, пока не оказались в подвале с низким потолком. Вонь стала почти не переносимой, было в ней что-то угрожающее, явно отталкивающее, и у подножия лестницы отец и сын нерешительно остановились.
Доктор Кеан медленно передвигал свечу, осматривая пол, на котором валялись деревяшки, сломанные ящики, солома и всякий мусор, годный для розжига. Но вдруг из темноты показался ярко раскрашенный предмет — доктор осветил его. Это был саркофаг. Брюс невольно вздохнул и наклонился, чтобы направить свет внутрь древнего гроба. Тут он, собрав всю свою железную волю в кулак, едва подавил крик, готовый сорваться с губ.
— Боже мой! Смотрите! — прошептал сын.
Завернутый в белую ткань, перед ними неподвижно лежал Энтони Феррара.
Медленно позли секунды, перерастая в минуты, но никто не двигался, лишь холодные отблески пламени играли на чрезвычайно бледном лице.
— Он мертв?
Голос Роберта звучал хрипло, а сам он вцепился в отца.
— Не думаю, — таким же осипшим голосом ответил Брюс. — Он в состоянии транса, упоминаемом в некоторых древних рукописях, поглощает злую силу из саркофага Царицы-Ведьмы.
В подвале что-то зашуршало и звук становился все громче и отчетливее, но доктор Кеан явно не замечал его: он повернулся к сыну, и хотя Роберт не мог рассмотреть отца в темноте, он знал, что мужчина предельно серьезен.
— Я вынужден действовать, как мясник, — спокойно сказал Брюс, — но в интересах человечества мы не должны колебаться. Выстрел привлечет внимание. Поэтому дай мне твой нож.
Какое-то мгновение сын не понимал, что означают слова доктора. Он просто достал нож и вынул самое большое лезвие.
— Боже милосердный, сэр, — вдруг выдохнул он, — но это же ужасно!
— Конечно, ужасно, — ответил отец, — но долг — долг, мальчик мой, — не позволяет нам отступить. Я, единственный из всех живущих на земле, знаю, кто или что лежит перед нами, и сознательно делаю этот шаг. Он должен закончить свое существование так же, как планировал поступить с тобой. Отдай мне нож.
Он сам взял оружие у Роба. Направив свет на спокойное бледное лицо, мужчина шагнул к саркофагу. Тут с потолка что-то упало, пролетев совсем рядом с вытянутой рукой, и глухо шлепнулось на кирпичный пол. Брюс интуитивно поднял свечу повыше.
Роберт Кеан не смог подавить крик и, схватив отца за рукав, потянул его к лестнице.
— Быстрее, сэр! — еще немного, и у него случилась бы истерика. — Бога ради, быстрее!
На миг освещенный потолок сначала удивил молодого человека, но потом напугал почти до потери сознания. Прямо над ними он увидел движущееся черное пятно, примерно фут в диаметре: туда со всех стен сползались отвратительные тарантулы, сливаясь в жуткую копошащуюся массу.