Ведьмино отродье
Шрифт:
Доктор Кеан встал и, сцепив руки за спиной, начал мерить шагами комнату.
— Вечером, — сказал он внезапно, — что произошло вечером?
Сын продолжил:
— Я вернулся около половины десятого. Я так закружился днем, одно за другим, что почти забыл об инциденте. Конечно, не совсем забыл, но не думал об этом, пока не открыл дверь. И даже после этого не думал — надел халат и тапки, уютно устроился в кресле и начал читать. Ничего необычного в тот момент не наблюдалось. Книга была одной из моих любимых — «Вверх по Миссисипи» Марка Твена, [20]
20
Книги с таким названием у Марка Твена нет.
Тут занервничал и сам Роберт — встал, подошел к камину и стряхнул туда длинный столбик пепла с сигары. Облокотившись о каминную полку, он возобновил рассказ:
— Часы на Соборе Святого Павла пробили половину одиннадцатого, тут же погасла моя трубка. Я начал разжигать ее и опять почувствовал эту проклятую вонь. Я и не вспоминал о ней, поэтому от неожиданности даже подпрыгнул и выругался. А она все крепчала и крепчала. Я быстренько зажег трубку. Но это не помогло: аромат табака ничуть не забил ее кошмарной едкости.
Я снял с настольной лампы абажур и огляделся. Ничего необычного не заметил. Оба окна были открыты, и я высунулся из одного из них — а вдруг запах идет с улицы? Нет. Воздух снаружи был свеж и чист. Потом я вспомнил, что, когда уходил днем, мне показалось, что запах усиливается в прихожей у входной двери. Я ринулся туда. В коридоре ничем не пахло, но… — он сделал паузу, посмотрев на отца. — Не простоял я там и тридцати секунд, как зловоние начало окутывать меня, словно я стоял в жерле вулкана. Богом клянусь, сэр, оно меня преследовало!
Доктор Кеан стоял в тени за большим столом, глядя, как сын судорожно допивает виски и приближается к нему.
— У меня внутри все перевернулось, — скороговоркой продолжил он. — Я осознал, что за этой гадостью стоит нечто, управляющее ей, и еще я понял, что сейчас она меня поглотит. Я вернулся в спальню. Здесь запах был не так силен, но я замер в ожидании у стола, а он становился все крепче и крепче — я почти задохнулся. Нервы шалили, но я держал себя в руках. Я принялся за дело — начал методично окуривать комнату. Честно говоря, я понимал, что это не поможет, но не мог сдаться и бездействовать. Вы понимаете меня, сэр?
— Вполне, — спокойно ответил доктор Кеан. — И вижу в произошедшем целенаправленную попытку избавиться от вторжения, и пусть она оказалась бесполезной, настрой сам по себе был хорош. Продолжай.
— Когда пробило одиннадцать, я почувствовал тошноту и сдался. Воздух в комнате был ядовит, в буквальном смысле этого слова. Я опустился в кресло и стал ждать конца. И вдруг в сумрачных углах комнаты, там, куда не доходит свет лампы, я заметил темные пятна. Сначала я пытался уверить себя, что мне показалось, но одно из них скользнуло вниз по книжному шкафу и направилось по ковру в мою сторону. Тут я понял, что мне не мерещится. Клянусь всем святым, сэр, — его голос дрожал, — или я сошел с ума, или вся комната наполнилась
Роберт охрип. Доктор Кеан, неподвижный как изваяние, смотрел на него.
— В тишине они почти неслышно жужжали.
Мужчины молчали. По Хаф-Мун-стрит проехал автомобиль, и вновь все затихло. Часы пробили половину первого. Заговорил доктор Кеан:
— Что-то еще?
— Да, сэр. Я вцепился в подлокотники, почувствовав, что, если не найду под руками поддержки, сойду с ума. До моего левого запястья, — он взглянул на упомянутое место почти с отвращением, — дотронулось что-то волосатое и невыразимо противное. Просто легко коснулось, и даже это было слишком. Мне стыдно признаться, сэр, но я завизжал, завопил, как истеричка, а потом побежал! Я убегал из собственной квартиры, схватив пальто и шляпу, халат же бросил на пол!
Он повернулся и поставил оба локтя на каминную полку, закрыв лицо ладонями.
— Выпей-ка еще, — сказал доктор Кеан. — Ты ведь сегодня был у Энтони Феррары? Как он принял тебя?
— Да, расскажу вам и об этом, — продолжил Роберт, наливая содовую в бокал. — Туда ходит Майра.
— Куда? К нему на квартиру?
— Да.
Доктор Кеан опять зашагал по комнате.
— Не удивлен, — произнес он. — Ее с детства учили относиться к нему, как к брату. И все же необходимо положить этому конец. Как ты об этом узнал?
Роберт Кеан рассказал отцу о событиях утра, подробно описав жилище Феррары, что доказывало, какое сильное и даже неизгладимое впечатление произвели на молодого человека все увиденные там странности. В заключение он сказал:
— И все же я задаюсь одним и тем же вопросом, что здесь, что в Оксфорде. Кто такой Энтони Феррара? Где сэр Майкл нашел его? Что за женщина дала жизнь такому сыну?
— Перестань, мальчишка! — закричал доктор Кеан.
Роберт вздрогнул и посмотрел на отца.
— Роб, ты в опасности. Не буду от тебя этого скрывать. Майра Дюкен Ферраре не родня, поэтому, раз ей достается наследство от сэра Майкла, определенная доля должна отойти и Энтони. Ты, сам того не желая, становишься на пути! Это плохо, мальчик мой, но давай-ка со всем разберемся, пока ты еще не набедокурил.
Он взял черную вересковую трубку со стола и начал ее набивать, не прекращая свои наставления:
— Что касается твоего следующего шага, то здесь все однозначно. Ты возвращаешься к себе на квартиру.
— Как?
— Даже не спорь, Роб. На тебя было совершено нападение, и только ты сумеешь его отразить. Если ты съедешь оттуда, на тебя нападут здесь. В данный момент удар строго локализован. Такие вещи происходят по определенным законам, столь же непререкаемым, как законы природы. Один из них гласит: силы тьмы, как их принято называть, не могут победить силу Воли. Помимо Бога, только Воля является высшей сущностью Вселенной. Сопротивляйся! Ты обязан бороться или проиграешь!
— Что вы имеете в виду, сэр?