Ведьмин век
Шрифт:
Папа-свекор взял мандолину наперевес:
— А вот сейчас, Рыжая, я тебя с выдающейся личностью… Рыжая, что с тобой?!
Зеленая машина неторопливо въехала во двор. Аккуратно и вежливо, будто живое и воспитанное существо — но фары, прикрытые щитками, показались Ивге мутными глазами чудовища. Кусок бутерброда встал у нее в горле — ни проглотить, ни выплюнуть; из закоулков ее тела поднимались тошнота и муть. Она помнила это ощущение — но тогда, в первый раз, оно было неизмеримо слабее. Теперь же…
— Ивга, что с тобой?!
Назар
— Ивга, да что ты?..
— Замутило, — выдавила она с трудом. — Папа-свекор, извините, мне бы в дом… Прилечь…
Прямо перед ней оказались его встревоженные, подозрительные и одновременно радостные глаза:
— Рыжая?! Ты, что ли?.. Дедом я буду, нет?..
Назар уже вел прибывшего к костру; теперь Ивга могла рассмотреть смеющееся лицо нежданного гостя. Совершенно незнакомое. Нет, не его она видела в тот раз, нет…
Почуяв неладное, Назар перестал улыбаться и в два прыжка оказался рядом. От прикосновения его рук сделалось легче — впрочем, ненадолго.
— Извините, — она вымучено растянула губы, стараясь смотреть мимо гостя.
А гость все еще улыбался. Кажется, сочувственно.
Назар взял ее на руки. Прижал к себе крепко, будто котенка; понес к дому, ошарашено заглядывая в лицо:
— Ну, Рыжая… Или ты съела чего-нибудь, или… Ну, Рыжая… Слушай, а врача не надо?..
Она улыбнулась так успокаивающе, как только могла.
Он внес ее на крыльцо. Не взирая на протесты, втащил на второй этаж — легко, только ступеньки жалобно скрипнули; коленом открыл дверь в ее комнату, уложил на кровать и уселся рядом, не выпуская ее руки.
— Стыдно, неудобно… — она прикусила губу.
Назар мотнул головой, стряхивая со лба жесткую челку. Ободряюще улыбнулся:
— Не бери в голову… Клавдий — свой человек…
Ивга вздохнула — глубоко, так, чтобы воздух дошел до самых пяток. Тошнота уходила, но лихорадочная дрожь оставалась. Бедный Назар; какая неожиданная получилась ложь. И как он искренне обрадовался… Она, выходит, зря морочила себе голову, и все эти слезы в подушку были тоже напрасно. Назар…
Она испытала прилив нежности, такой, что пришлось отвернуться и спрятать лицо в подушке. Нежность — и стыд. Потому что она невольно обманула, потому что причина ее сегодняшнего недомогания не имеет ничего общего с радостным ожиданием потомства…
— Рыжая, а?..
Она провела пальцем по синей жилке на его твердой мускулистой руке:
— Неудобно. Пойди к ним, скажи… Я сейчас оклемаюсь.
Он сглотнул. Снова спросить не решился; погладил ее по щеке. Встал, отошел к двери; вернулся снова. Поцеловал ее в макушку. Сорвался с места, беззвучно подпрыгнул до потолка и качнул тяжелую люстру, так что звякнули гроздья подвесок.
— Пацан… —
Он поднял брови:
— В смысле?
Она молчала, не умея сформулировать свой вопрос.
— Клавдий, — Назар почесал за ухом. — Замечательный мужик, папин старый друг… Ну, еще он Великий Инквизитор города Вижны. Вот и все.
— Ага, — Ивга прикрыла глаза. — Иди…
Деревянная лестница снова вскрикнула — потому что Назар прыгал через две ступеньки. Ивга лежала, глядя на тени на потолке, и прохладная постель жгла, будто сковородка.
Оба молчали, и достаточно долго. В словах не было нужды; оба безмолвно наслаждались летним вечером, дымом костра и обществом друг друга. Гость лениво щурился, и огонек возле его губ неспешно пожирал тонкое тельце дорогой сигареты; хозяин вертел над огнем кусочек ветчины на острой палочке.
Потом из дому вышел Назар. Виновато улыбнулся, подошел к костру:
— Клавдий, вот так получилось… А я хотел вас познакомить.
Тот, кого звали Клавдием, понимающе прикрыл глаза.
— Что ж ты ее бросил? — сварливо спросил профессор социологии Юлиан Митец. — Оставил одну?
Назар заволновался:
— Я, собственно, только Клавдию хотел, ну, она прощения просила…
Гость нетерпеливо махнул рукой — понял, мол, не болтай чепухи. Назар еще раз виновато улыбнулся и поспешил обратно; двое мужчин у костра проводили его взглядом.
— Ты помнишь? — негромко спросил профессор Митец. — Относительно Назара. Я опасался…
Тот, кого звали Клавдием, кивнул:
— Ага… Он у тебя все никак не взрослел.
Профессор Митец торжествующе улыбнулся:
— Что делают с нами женщины, Клав!.. Выпьешь?
Гость загадочно улыбнулся и вытащил из внутреннего кармана небольшую бутылку, плоскую, как камбала:
— А я вот вчера только из Эгре, столицы, понимаешь, виноделия… И там мне всучили такую вот взятку. Завидно?..
— Не может быть! — воскликнул профессор с театральным изумлением. — Но как кстати, Клав, удивительно кстати!..
Оба знали толк в вине, а профессор еще и пил с видом знатока тщательно и сосредоточенно, как заправский дегустатор. Гость удовлетворенно усмехался.
— А у меня будут внуки, — сообщил, наконец, профессор Митец, любуясь рубиновой жидкостью на дне. — Полным-полно, целый дом внуков… Я так и думал, что ты опять мотаешься по провинциям. Я звонил.
— Труды, — неопределенно отозвался гость. — Праведные труды на благо… или во благо. У тебя будет красивая сноха, Юль. Когда свадьба?
Профессор, довольный, кивнул:
— Думаю, где-то в октябре.
— Вы еще не назначили? — удивился гость.
Профессор развел руками:
— Не смейся, я всего неделю как… Как Назар меня познакомил. И ведь еще боялся, что рассержусь…