Ведьмин Лог

Вересень Мария

– Бесушка! – обрадовалась я, осторожно приближаясь. Опасливая мысль о том, что он просто сбежал от хозяина, к радости моей, вдребезги разбилась, когда я увидела, что узда не зацепилась за сук, а надежно к нему привязана.

– Илиодор! – взвизгнула я, оглядываясь вокруг, но не успела сделать и шага, как из-за ближайшей сосны ко мне метнулась тень.

Меня ухватили поперек туловища, рот и нос мой оказались под ладонью, а ноги – где-то в небе. Я задрыгала ими, чувствуя, что могу только мычать и задыхаться, кони встревоженно ржанули, деревья перед глазами стремительно крутнулись. Мой пленитель, довольно резво пробежав шагов

двенадцать, на тринадцатом опрокинул меня в кусты. Здесь вырываться было намного легче, по крайней мере можно в землю руками упереться, да что там упереться! Я встряхнулась, обернувшись кошкой. Тот, кто держал меня, однако, оказался проворней и, ухватив за шиворот, восторженно уставился, только и сумев выдавить:

– Забавно…

Я смотрела на Илиодора, а Илиодор – на меня, и не знаю, кто из нас был потрясен больше. Заговорили мы одновременно, разом перейдя на «ты».

– Выпусти меня немедленно!

– Ты и говоришь?!

– Я еще и глаза выцарапываю!

– Bay!

– Я тебе дам «вау»! – Я попробовала изогнуться, чтобы достать когтями златоградца.

Нашу идиллию прервал истошный визг Ланки:

– Да как вы смеете! Да вы знаете, кто я? Нет, вы не знаете, КТО я! Уберите свои лапы!

Илиодор, как пловец с гирей на ногах, вынырнул из кустов и снова ушел в заросли, я едва успела разглядеть поляну, на которой Мытный с широким охотничьим ножом крутился волчком, пытаясь не подпустить к сестрице небольшую армию молчаливых и явно опасных мужиков.

– Куда? – прижал меня Илиодор к земле. – Это люди Великого Князя.

И, будто подтверждая его слова, на поляне прогремел зычный бас:

– Адриан Якимович, вы арестованы, не сопротивляйтесь.

Мы с Илиодором осторожно раздвинули ветки. Мне кошкой было проще остаться незамеченной, и я пошла вперед, лихорадочно соображая: что сумею сделать против двадцати мужиков сразу? Лица у них были такие, что становилось понятно – пугать их бесполезно, а убивать меня не тянуло. Мытный, увидев говорящего, явно его сразу узнал, понял, что это не разбойники, и приостановился, не давая. Ланке выдать себя. Илиодор попытался ухватить меня за хвост и подтянуть к себе, но я, отмахнувшись от него когтями, изо всех сил припустила к сестре, осененная гениальной идеей.

На маленькую зверюшку люди Великого Князя кинулись так, словно на поляну тигр выскочил. Ближайший ко мне развернулся всем телом, выставив вперед нож так быстро, что я чуть животом на него не налетела. Ланка завизжала:

– Кошку мою не трогайте! Мусенька!

Те, кто пришел брать Мытного, к моему счастью, соображали быстро и, увидав всего лишь кошку, позволили мне вскарабкаться Ланке на руки.

– Вы поступаете очень глупо, – сквозь зубы бормотнул Мытный. – Сейчас я сдамся, а вы вон отсюда. Пока они не знают, кто вы, – вас не тронут.

– Зато решат, что ты его полюбовница, – шепнула я сестре в ухо, делая вид, что мурлыкаю от удовольствия, впуская когти в шелковый плащ.

Ланка вспыхнула, а я, дотянувшись игриво до плеча боярина, подтянула его к себе, насколько хватило кошачьих сил, самоуверенно пообещав:

– Я вас сейчас от плахи спасать буду.

– Дак что, Адриан Якимович, вы сдаетесь? – поинтересовался знакомый Мытного.

– Кричи, что ты его невеста, – потребовала я у сестры.

– Я его невеста, – деревянным голосом повторила за мной сестра, делая огромные глаза и покрываясь румянцем. – Дорофея

Костричная.

«Жених» и «невеста» посмотрели друг на друга.

– Я свидетельствую, – не унималась я, – что Адриан Якимович Мытный не виновен в преступлениях своего отца и как мог сопротивлялся его планам, топя ведьм в Малгороде и преследуя архиведьм в Вершинине.

Только проговорив все это, Ланка поняла мой замысел и воодушевилась, ляпнув в конце ненужную отсебятину:

– О чем и готова свидетельствовать перед Великим Князем.

Адриан побледнел и с недоверием посмотрел на сестру, а та закаменела с улыбкой красивой бестолочи. Знакомый Мытного, представившийся Лане стольником Луговских, как бы между прочим потрогал ткань плаща, глянул на жемчуг, подивился на штаны неведомой в Северске моды и… поверил, даже несмотря на то что лицо у «невесты» было изрядно поцарапано. А я порадовалась, что Лана так сегодня разоделась.

– Я очень много наслышан о вашей семье, – попытался завести светскую беседу стольник.

Ланка расцвела как роза, и мы все не спеша двинулись к дороге. Разоружать Мытного не стали, видимо понадеявшись на его благородство, а с другой стороны, куда он денется от невесты и двух дюжин крепких сопровождающих.

Спрыгнув с плеча сестры, я вызвала легкий переполох, направившись в кусты, но, когда мне вслед на два голоса стали усиленно кискать и умолять вернуться, я укоризненно наклонила голову, всем видом показывая, что мне надо. Илиодор в кустах беззвучно умирал от смеха, подхватил меня на руки и тихий, как тень от осеннего листа, скользнул прочь, предупредив:

– Коней нужно увести, а то как-то несуразно – вдвоем на четырех…

Увести Беса от Ланкиной кобылы оказалось на удивление легко, у него был мутный взгляд, и он как-то неуверенно поглядывал на Васькова битюга, который ласково покусывал кобылу за шею и был так же спокоен, как в тот момент, когда я его оставила.

– Весь в хозяина, – умилилась я и тут же попеняла Бесу: – А ты чего своего позоришь?

Тихо мы скрылись за деревьями, как раз к тому моменту, когда Адриан Якимович со своей «невестой» и сопровождением добрались до лошадей.

Укрывшись в небольшом овражке, мы пропустили столичных гостей мимо. Илиодор хмыкал и озорно блестел глазами, а потом не выдержал, погрозив мне пальцем:

– Вы украли мою идею, госпожа гроссмейстерша, у Костричных и так много бед, а вы любимую их дочь, несчастную Дорофею, вот так вот взяли и выдали замуж за бунтовщика. Об этой любовной истории скоро весь Северск плакать будет.

– Это если она за ним сдуру на каторгу рванет, – пробурчала я, соскальзывая с его рук и возвращаясь в свой родной облик, а то у него так и тянулись пальцы потрепать меня за ушком, а меня тянуло расслабиться и разрешить.

То ли он что-то почувствовал, то ли всегда лапал девиц при всяком удобном случае, но очень скоро нам в нашей засаде стало тесно. Поняв, что у меня не остается выбора, кроме как нырнуть под брюхом Васькова битюга на другую сторону от напирающего Илиодора, я поспешила озадачить его каверзным вопросом:

– Скажите на милость, господин Илиодор, зачем вам тело Ефросиньи Подаренковой?

Нахал даже бровью не повел, только, обойдя коня, придвинулся еще теснее, коварно улыбнувшись:

– Забавно слышать такой вопрос, госпожа Мариша, учитывая, что я вам ни разу этим именем не представлялся. Вы меня ни с кем не перепутали?