Ведьмин крест
Шрифт:
– Добрый день, Илья Николаевич. – Софья безошибочно присела в поклоне перед тем, кто был старше.
Тот помедлил с ответом. Обошел ее, разглядывая, словно необъезженную кобылицу. И наконец, выдал:
– Хороша! – Взяв ее за подбородок, улыбнулся. – Пойдешь за меня замуж?
Стараясь не выдать охвативший ее гнев, та только кивнула и едва слышно прошептала:
– Пойду.
– Вот и умница! – Жених вдруг притянул ее к себе и властно впился в губы. – Ты станешь хорошей женой! – выдал он, наконец отстранившись. – А если родишь мне сына – озолочу!
Софья отпрянула,
– Грешно это. До свадьбы!
– А чего тянуть-то? – Илья Николаевич с улыбкой провел рукой по ее щеке, размазывая невольные слезы. – Завтра за тобой придет Дмитрий Николаевич, брат мой, и заберет тебя в мой дом, а я пока отбуду к свадьбе готовиться.
Он указал на молодого. Тот стоял, не сводя с Софьи глаз, до сих пор не проронив ни слова. Услышав наказ брата, криво улыбнулся и коротко поклонился.
– Всегда рад исполнить твой наказ, братец. – И Софье. – Добро пожаловать в семью.
Они что-то говорили еще, разговаривали с заглянувшей в зал маменькой, обсуждая какие-то условия сделки, только Софья не слышала. Сгорая от стыда, она, сжавшись в комок, сидела на диване, мечтая только о том, чтобы этот кошмар закончился и завтра не наступило никогда!
Наконец, когда жених со свитой уехал, Софья дала волю слезам. Как подошла мать, она не услышала.
– Ну, хватит! Чего реветь как по покойнику?
– Я не люблю его! И никогда не полюблю! – Всхлипывая, Софья посмотрела на мать. – И если он вам так нравится, выходите за него сами!
– Да я бы вышла… – горько усмехнулась та. – Да только не позовет. Таким, как он, привыкшим брать от жизни все только самое лучшее, такие, как я, не нужны. Одно счастье мне только и осталось: взять даденое за тебя приданое да уехать к сестрице, графине Никольской, в Париж.
– Вы бросите меня? – От такой новости даже высохли слезы. – Вы бросите меня, матушка?
– Ты будешь замужем. Свой долг перед тобой и перед отцом твоим я выполнила. Вырастила тебя, пристроила. Пора и о себе подумать. – Мать села рядом на диван и протянула ей затянутую в черный шелк коробочку. – Вот. Возьми. Это мой семейный амулет, о котором я говорила. Бабка моя рассказывала, что в нем заключен дух, который защищает всех женщин нашего рода. Если вдруг твой муж будет с тобой неласков, вспомни про амулет и надень его. Говорят, чтобы амулет проснулся, его надо напоить своей кровью, но я не пробовала. Муж мне достался ласковый, любящий, да только без стержня и царя в голове, а от этого никакой дух не поможет.
Софья взяла коробочку и открыла. Долго вглядывалась в странный узор необычного, словно покрашенного черной краской креста, в изумрудный глазок, расположенный точнехонько в центре, и снова закрыла.
– И как он защищает?
– Да кто его знает. Вроде обидчики тебя начинают любить как себя. Так мама моя говорила.
– Спасибо, маменька. Я буду беречь его.
– Или он тебя, – вздохнула та. – Но без особой нужды не надевай. Колдовские вещи – они всегда с двойным дном.
Утро свадьбы все равно наступило, как Софья этому ни противилась. Только теперь она не испытывала страха. Скорее нетерпение, чтобы все это поскорее закончилось.
Дмитрий
Какое-то время попутчики молчали, трясясь в поскрипывающей карете. Софья погрузилась в невеселые мысли, слушая завывания ветра, и вопрос Дмитрия застал ее врасплох.
– Хорошо ли вы сегодня спали?
– Что? – Она растерянно взглянула в его темные, почти без зрачков цыганские глаза, невольно отметив длинные пушистые ресницы и прямые линии бровей.
– Что вам снилось? – улыбнулся он. И в глазах заплясали лучики солнца.
Снилось? Софья даже нахмурилась, вспоминая, и наконец виновато призналась:
– Не помню…
– А мне снились вы. Как будто на лугу цветы собираете. Хороший сон.
Он вздохнул.
– К чему это вы? – насторожилась Софья.
Тот пожал плечами.
– Ни к чему. Просто примета есть. Если хороший сон накануне свадьбы увидеть – все будет хорошо!
– Ах, не успокаивайте меня. – Софья разочарованно взглянула в окно.
– Илья хороший. Не бойтесь. Может, он немного властолюбивый и строгий, но он добрый человек. И несчастный. Две жены похоронил, а наследников нет. Даже меня подумывал преемником своих дел сделать, пока о вас не узнал.
– А почему жены умерли? – Она вновь посмотрела на Дмитрия. Вроде черты с братом похожи, да только присмотрись – небо и земля! Тот грубый, властный, привыкший добиваться всего по щелчку пальцев, а Дмитрий вежливый, утонченный, душевный, с аристократичными чертами лица. Если бы судьба не распорядилась так жестоко, предоставив ей выбор, она бы лучше выбрала Дмитрия.
– У первой, Лизаветы Палны чахотка обнаружилась на второй год после свадьбы. Я тогда еще мальцом был, не помню особо. Вторая, Ольга Семеновна, долго прожила с ним в браке, да все детей бог не давал. Потом дал, да только потешился. Умерла она при родах, и ребенок долго не прожил. С тех пор брат не женился, пока вас не увидел, Софьюшка.
Софья даже вздрогнула, как нежно, ласково он произнес ее имя.
– Надеюсь, у вас с Ильей все будет хорошо да ладно.
– Я боюсь его. Не люблю! – вдруг вырвалось у нее. – Я не хочу быть ему женой!
– Не переживайте! Вы его полюбите. Он хороший, – уверенно произнес Дмитрий, глядя ей в глаза. В душу! Да только она ему не поверила. Только отвернулась, чтобы не смотреть в его глаза, в его лицо. Чтобы не запоминать его черты.
Имение купца Кондратова находилось рядом с большой деревней, которую они проехали на закате. Еще не стемнело, как они прибыли к роскошному двухэтажному каменному особняку. Софья, уставшая и замученная поездкой, едва не вывалилась из кареты, когда Дмитрий распахнул дверцу. Подхватив ее на руки, он, распорядившись кучеру по поводу багажа, понес ее к огромному светящемуся дому, возвышавшемуся за высоким частоколом забора, из которого доносились звуки пианино, гармоники и скрипки, а также смех и голоса.