Шрифт:
Анджей Сапковский
Ведьмак
...Потом рассказывали, что человек этот вошел в город с севера, через Ворота Канатчиков. Шел он пешком. Вел за узду навьюченного коня. День клонился к вечеру, так что лавочки канатчиков и шорников были заперты, а улочка пуста; погода стояла теплая, но пришелец шагал в накинутом на плечи черном плаще, чем и привлекал к себе внимание.
Он задержался перед таверной "Старый Наракот", постоял в раздумье, прислушиваясь к гаму внутри. Таверна, как обычно в ту пору, была набита битком.
Незнакомец туда не вошел. Повел коня дальше, в конец
Корчмарь поднял голову от бочки с солеными огурцами и смерил гостя взглядом. Чужак, все еще в плаще, стоял перед ним неподвижно, с гордым видом. Молчал.
– Что подать?
– Пива, - сказал незнакомец явно недружелюбно.
Корчмарь отер руки о полотняный фартук и наполнил глиняный выщербленный кувшин.
Незнакомец был еще не стар, но почти сед. Под плащом он носил потертый кожаный кафтан, зашнурованный у шеи и на плечах. Когда чужак снял плащ, все увидели у него меч на поясе, за спиной. Ничего странного в этом не было, в Стужне почти все ходили с оружием. Правда, за спиной носили исключительно луки и колчаны.
Незнакомец не сел за стол меж немногочисленных гостей - остался у стойки, не сводя с корчмаря проницательных глаз. Отхлебнул пива.
– Я ищу ночлег.
– У меня негде, - буркнул корчмарь, обозрев грязные и пыльные сапоги незнакомца.
– В "Старом Наракоте" спросите.
– Мне бы здесь хотелось.
– Негде.
– Корчмарь распознал наконец выговор незнакомца и сообразил, что это рив.
– Я деньги заплачу, - сказал чужак тихо, словно бы неуверенно.
И тогда-то случилась эта скверная история. Верзила с изрытой оспинами рожей, с момента появления чужака не спускавший с него глаз, встал и подошел к стойке. Двое его дружков придвинулись следом.
– Нет тут места, негодяй ты этакий, бродяга ривский, - рявкнул верзила, дыша чесноком, пивом и злобой.
– Не нужно нам тут, в Стужне, таких, как твоя милость. У нас приличный город!
Незнакомец взял со стойки свой кувшин и отодвинулся. Глянул на корчмаря, но тот избегал его взгляда. Защищать рива корчмарь не собирался. Кто, в конце концов, этих ривов любит?
– Каждый рив - разбойник, - протянул верзила.
– Слышишь, ты, выродок!
– Да не слышит он. У него уши навозом залеплены, - подхватил приятель рябого, а третий захохотал.
– Плати и выметайся!
– рявкнул рябой.
Лишь теперь незнакомец глянул на него:
– Сначала я допью.
– Мы тебе поможем!
– Верзила выбил у рива кувшин из рук, схватил его за ремень, пересекавший грудь. Дружок конопатого размахнулся. Быстрое движение незнакомца - и рябой потерял равновесие. Блеснув в свете каганцев, меч со свистом рассек воздух. Свалка. Вопль. Кто-то из зевак выскочил за дверь. С треском опрокинулся табурет, разлетелись по полу глиняные кувшины. Корчмарь - губы у него дрожали - уставился на рассеченное, жуткое лицо верзилы, а тот, вцепившись в стойку, оседал, скрывался за ней, как будто тонул. Его дружки валялись на полу. Один не шевелился, другой корчился в темной, быстро расползавшейся луже. Зазвенел истерический крик женщины -
Незнакомец отпрянул к стене. Пригнувшись, напрягшийся, чуткий. Меч он схватил обеими руками, поводил лезвием. Все замерли. Ужас ледяной грязью залепил лица, сковал суставы, залил глотки.
Трое стражников ввалились в корчму, грохоча сапогами, перекликаясь. Увидев трупы, они побросали перевитые ремнями палки и схватились за мечи. Рив прижался к стене, левой рукой вытянул стилет из-за голенища.
– Брось оружие!
– дрожащим голосом сказал один из стражников.
– Брось оружие, бандит! Пойдешь с нами!
Другой пинком отшвырнул стол, не позволявший подойти к риву сбоку.
– Патлач, беги за нашими!
– крикнул он третьему, державшемуся ближе к дверям.
– Не нужно, - незнакомец опустил меч.
– Я сам пойду.
– Пойдешь, сучье вымя, да только на веревке!
– крикнул тот дрожащим голосом.
– Бросай меч, а то башку развалю!
Рив выпрямился. Перебросил меч под мышку, воздел правую руку в сторону стражников и вмиг начертил в воздухе замысловатый знак. Сверкнули бляшки-заклепки, которыми до самых локтей были густо усажены рукава его кожаного кафтана.
Стражники моментально отпрянули, закрыв лица ладонями. Кто-то из оставшихся зевак выскользнул за дверь. Вновь дико, пронзительно завопила женщина.
– Я сам пойду, - звучным металлическим голосом повторил незнакомец. А вы, трое, пойдете впереди. Проведете к градоправителю. Я не знаю дороги.
– Хорошо, господин, - пробормотал стражник, понурив голову, робко оглядываясь, поплелся к выходу. Остальные выскочили следом. Незнакомец двинулся за ними, на ходу пряча меч в ножны, а стилет за голенище. Люди за столами, когда он проходил мимо, закрывали лица полами кафтанов.
Велерад, градоправитель Стужни, задумчиво почесал подбородок. Он не был ни суеверен, ни пуглив, но остаться один на один с седоволосым ему никак не улыбалось. Но наконец он решился.
– Идите, - махнул он стражникам.
– А ты садись. Нет не тут. Вон там, подальше, если ты не против.
Незнакомец уселся. Ни меча, ни плаща при нем уже не было.
– Слушаю тебя, - сказал Велерад, поигрывая лежащей перед ним тяжелой булавой.
– Я - Велерад, градоправитель Стужни. Так что ты мне скажешь, злодей мой любезный, прежде чем прогуляться до подвала? Трое убитых, попытка навести чары - неплохо, совсем неплохо... За такие вещи у нас в Стужне сразу сажают на кол. Но я человек справедливый, я тебя сначала выслушаю. Давай.
Рив расстегнул кафтан и достал свиток белого пергамента.
– Вот это вы прибиваете на больших дорогах, по корчмам, - сказал он.
– Все правда, что здесь написано?
– А...
– буркнул Велерад, приглядываясь к покрывавшим свиток рунам. Вот оно в чем дело... А я сразу и не сообразил. Как же, все правда, наиправдивейшая правда. Там стоит подпись - Фолтест, король, властелин Темерии, Понтара и Магакама. А значит все правда. Но воззвание воззванием, а закон законом. Здесь, в Стужне, на страже закона и порядка стою я! И не позволю убивать горожан! Ты меня понял?