Ведьма

Резник Юлия

Она лежала на боку, а из тонкой, практически прозрачной руки тянулся шнур капельницы.

— Знаешь, а я ведь и правда чуть тебя не убила, когда с той женщиной увидела. Уже и с предохранителя пистолет сняла… Иван тебя спас.

Степан смотрит на неё, потрясенный. Нет, не напуганный, действительно потрясенный силой её чувств.

— Боишься? — хмыкает ведьма, — правильно делаешь.

— Боюсь, — отвечает Степан, — только не того, о чем ты подумала. Я до трясучки боюсь тебя потерять. Боюсь, что не простишь моего предательства, что попросту не пустишь в свою

жизнь ещё раз.

— А в чем заключалось твоё предательство? — интересуется Ксения.

— Во всем. От начала — до конца. Я предавал тебя, себя, Игоря каждым словом, каждым своим поступком. Я пытался вычеркнуть тебя из своей жизни, — шепотом, как о чем-то преступном.

— Верно… Ну, и почему тогда решил вернуться?

— Потому, что люблю. Потому что себя не мыслю без вас двоих. И даже если ты меня не простишь, не гони, пожалуйста. Я ни о чем больше не прошу — просто позволь быть рядом. Не хочу больше без тебя. Не могу…

— Когда ты к этому пришел? — и смотрит так… Пристально.

— В тот день, когда Ванька родился. Точнее, ночью, а утром порвал… С той.

Ведьма замолкает, прикрывая глаза. Степан уже было решил, что она уснула, когда Ксения резко открыла глаза:

— Я не могу ничего обещать. Не потому, что мщу, или еще что-то… Я не буду приукрашивать правду, ладно? Готов услышать все, как есть?

— Да.

— Ты меня убил. В прямом смысле этого слова.

Степан замирает, оглушенный ее словами. Ловит взгляд черных глаз.

— Не буду вдаваться в подробности. Не надо оно тебе. Просто пойми, и навсегда запомни. Я навсегда связана своим выбором. Мой мужчина — моя сила. Фактически он становится всей моей сутью. Моим сердцем, без которого жизни нет. Его предательство для меня равносильно убийству. В тот раз меня спас Иван. Но следующего раза просто не будет, понимаешь?

— Да, — шепчет потрясенно.

— Мы сцеплены. Ты, я, Игорь… Не знаю, почему так произошло. Могу только предполагать, что это как-то связано с моим первым сексуальным опытом. Их было сразу два… Третий не успел. Я вам рассказывала. И, возможно, в тот момент моя программа как-то сбилась. Утверждать не берусь… Проблема в том, что я больше тебе не верю. И не знаю, смогу ли довериться когда-нибудь вновь.

— Я постараюсь как-то заслужить…

— Нет, Степа, это бесполезно. Невозможно что-то заслужить. Любовь — это подарок. Подумай хорошенько, готов ли ты. Я ничего обещать не могу.

В люльке завозился Ванька, оглашая палату громким ором. Степан подхватился, взял малыша на руки.

— Ну что ты, маленький. Чего кричишь? Папа спит, мама отдыхает.

— Дай его мне.

— Ксень, так капельница же… Вдруг нарушим чего.

— Ты просто положи его на другую сторону.

Мужчина кладет ребенка, как попросила ведьма. Ванька тут же замолкает и устремляет на нее пристальный взгляд своих древних глаз.

— Что, и ты на папашкиной стороне? — улыбается Ксения, поглаживая пухленькую щечку.

— Спасибо за сына, — шепчет Степан.

— Неожиданный сюрприз, да?

— Самый лучший сюрприз а мире, — произносит, а сам взгляда оторвать

не может от любимой и сына.

— Ну, наконец-то все прояснили, — раздается с койки голос Игоря.

— Ты как, хороший мой? — вмиг настораживается ведьма, приподнимаясь на локте.

— Прекрасно. Выспался, чем это таким забористым меня обкололи?

— Обычные успокоительные. Вообще-то ты должен был проспать до утра.

— Не хочу без тебя спать. Ни дня больше, Ксения, — голос слабый, но оттого не менее уверенный. — Господи, ты, правда, вернулась!

— Вернулась, — грустно улыбается ведьма, — и никуда больше не уйду. Да, Ванечка?

Малыш гулит что-то себе под нос, видимо, одобряя сказанное.

Глава 25

Уже на следующий день Ксения настаивает на выписке. Она хочет домой. Просто сил нет, как хочет на свой хутор. Ведьма, конечно, слаба, как котенок, практически. Но она ведь и не собирается пока никого лечить. А отлежаться можно и дома. Еще и состояние Игоря вызывает опасения. Вот ему бы, может, и стоило полежать в больничке… С сердцем шутки плохи. А его, вон, как прихватило. Из-за нее… Но и он отказывается от госпитализации, справедливо заметив, что, в случае чего, ему жена поможет, а курс лечения можно с успехом и дома пройти.

Выходят, наконец, на улицу. Ведьма улыбается, вдыхая сырой, пропахший дымом от сожжённых листьев осенний воздух. Степан с переноской Ваньки в руках идет к своей машине.

— Нет! — резко выдыхает Ксения.

— Что нет? — оборачивается Степан.

— Я не сяду в эту машину. Игорь, вызывай такси.

Мужчины переглядываются, и до Игоря доходит, почему жена закапризничала.

— Ксень, тут и моя машина припаркована. Можем поехать на ней. Только Степан поведет. Я не в форме.

— Ладно. Пошли! — дает команду ведьма, и отворачивается от ненавистного автомобиля.

А что поделать, если она такая собственница? Ксения реально не представляет, как можно сесть в машину, в которой он с другой… Нет, об этом лучше не думать, иначе… Черт.

Степан с Игорем опять переглядываются и, ничего не комментируя, Степан сначала открывает дверь для любимой, потом устанавливает рядом люльку сына, и только после этого сам садится за руль. Заводит двигатель и смотрит на Ксению в зеркало заднего вида. Похоже, ему придется расстаться с любимым Мерсом. А еще с квартирой и половиной гардероба. Но, если ведьме от этого станет легче… То он и кожу с себя готов снять, к которой чужая прикасалась.

— Люблю тебя, — говорит, приковывая ее взгляд.

Ксения ничего не отвечает и утыкается в окно. Ничего, Степан подождет. И когда-нибудь он снова услышит «люблю» в ответ.

Подъезжая к родным местам, ведьма почувствовала, как силы, оставившие ее, начинают потихоньку возвращаться. Это была тоненькая, как волосок, струйка, но даже эта малость вселяла в Ксению небывалый оптимизм. Она покосилась на проснувшегося в люльке сына:

— Твои проделки? Даже не думай…

— Ты о чем, милая? — интересуется Игорь.