Ведьма

Асанов Сергей

– Вижу.

Михаил вынул руку из кармана и стал по привычке потирать свой левый висок. Это помогало ему сосредоточиться.

Объектом стал молодой человек в черной рубашке и черных же брюках, высокий, с короткой стрижкой. В вытянутой правой руке он держал мундштук с дымящейся сигаретой, сам держался как бы отстраненно и почти вальяжно, на вопросы телевизионщиков отвечал неторопливо, растягивая слова, при этом взгляд его не поднимался выше декольте на блузке прекрасной собеседницы.

– Ну? – спросил Рустам Имранович. – Что скажете?

Миша вздохнул. Задачка – для первого курса школы колдовства Хогвартс.

– Считает себя колдуном, – начал излагать Михаил, – причем не абы каким колдуном, а потомственным.

Продолжайте.

Рустам Имранович кивнул и с мальчишеским азартом подхватил эстафетную палочку. Мишка понял, что для мужика это не просто хобби. Это то, для чего он до сих пор существует в этом мире.

– Парень одинок… Возможно, девственник, и это обстоятельство накладывает отпечаток на все, что он делает или пытается делать. Неистраченные чувства и эмоции он направляет в совершенно иное русло…

– Согласен, – подхватил Миша, не отпуская висок, – но, кроме его возможной девственности, есть еще и личностные характеристики. Парня можно назвать вредным… противным даже, я бы сказал. Нетерпим к чужому мнению и крайне болезненно воспринимает пренебрежение к своему колдовскому статусу…

– …да-да, жутко не любит, когда в нем сомневаются или даже смеются над ним. Кстати, что он вообще умеет?

– Вы хотите знать, обладает ли он хотя бы малой толикой того, о чем трубит сейчас девушке, с которой мысленно уже давно содрал блузку?

– Именно! – почти с детским восторгом воскликнул Рустам Имранович. – Что скажете, коллега?

Миша улыбнулся, несколько секунд молча изучал объект. Молодой человек в черном никак не мог закончить интервью. Девушка с микрофоном все пыталась от него улизнуть, оператор уже опустил камеру и искал новые планы для съемки, а колдун не унимался. Очевидно, нашел наконец благодарного слушателя.

– Способностей не много, – заключил Михаил. – Он любит внешние эффекты, но на самом деле способен, пожалуй, лишь на обнаружение взрывчатых веществ или марихуаны в чемоданах гастарбайтеров.

Рустам Имранович рассмеялся, хлопнув в ладоши.

– Браво, коллега! Я все пытался найти образный ряд для этого молодого человека, но вы попали в десятку раньше меня! Браво!

Михаил благодарно склонил голову. Разминку на этом он считал законченной, но Рустам Имранович вдруг перестал смеяться и повернулся к нему. Взгляд был серьезен.

– Ну, а обо мне что-нибудь можете сказать?

Миша вздохнул. «Вот этого я как раз и не хочу, – подумал он, стараясь послать соответствующий импульс в голову собеседника. – Давайте не будем портить хорошее утро, а?»

Рустам Имранович кивнул.

– Я ждал подобной реакции, – сказал он, отворачиваясь. – Должен предупредить об одной вещи. Сейчас мы с вами некоторым образом наблюдатели и, возможно, даже немного друзья. Но если мы оба с вами пройдем в шоу, мы автоматически превратимся в соперников. И поэтому…

Миша нахмурился. А ведь этот потрепанный жизнью мужичок в кепочке уже начинал ему нравиться. Черт побери, что делает с людьми желание быть первым…

– Рустам Имранович, я понятия не имею, во что мы с вами ввязываемся, но я убежден, что соперничество не предполагает вражды и уж тем более – вредительства. И давайте действительно не будем портить прекрасное утро!

Мужчина покраснел.

– Да… кхм… действительно.

Рустам Имранович отвернулся и стал рассеянно осматривать толпу.

Из дневника Екатерины Соболевой

28 июня 2008 года

…Иногда я чувствую себя просто какой-то зеленощекой принцессой Фионой. Сначала родители не разрешают ей гулять допоздна, а потом и вовсе заперли в высокой башне, оставив на попечение Дракоши. Родительский долг выполнен, девчонка изолирована от дурного влияния улицы, пусть сидит и ждет

своего прекрасного принца, хаха… Да не жду я уже никакого принца, плевать я на них хотела! Мне нужна свобода. СВО-БО-ДА! Не в том смысле, что куда хочу, туда пойду, что хочу, то и наворочу. Я не такая, поверь мне… Да ты и сам прекрасно знаешь, что ж я тебе рассказываю, слава богу, уже пять лет общаемся! Просто я хочу, чтобы у меня было право выбора. Я считаю, что человек в шестнадцать лет заслуживает право выбора, а мне говорят, что ты еще не достигла возраста, дающего право голосовать… ха-ха три раза! Я учусь хорошо, я пишу лучшие сочинения в школе за всю историю ее существования (понял, да? бе-бе!), я не шляюсь по притонам… Я не блядую, в конце концов… Но я тысячу лет не была на ночном концерте в каком-нибудь клубе (блин, какое там «тысячу лет»! НИ РАЗУ НЕ БЫЛА!). Я забыла, что такое дискотека! Я полторы тысячи лет не гуляла на закате по нашей набережной, а ведь там так красиво! Я так люблю эту набережную, хотя река там чуть ли не самая грязная в городе. Да ну и что! Пусть грязная, пусть вечером страшновато, пусть то, пусть се… Но как я живу, посмотри на меня! Ради чего? Ради кого?! Зачем я?! Ой, ладно, пойду я спать… В последнее время днем мечтаешь только об одном – скорее плюхнуться спать. Кажется, только в постели чувствую себя спокойно, но утром приходится просыпаться. Знал бы ты, как иногда не хочется, чтобы веки разлипались! Ладно, прости за слабость, пока!

7. Рыба

На первом задании Миша откровенно забавлялся. Пожалуй, даже за это маленькое развлечение стоило бы поставить Вовке Капустину бутылку поддельного виски, которое он так любит.

Сначала претендентов – примерно по двадцать – тридцать человек – загоняли в импровизированный актовый зал с небольшой сценой. На сцене стояла черная ширма, абсолютно непроницаемая, мрачная и немного пугающая, как театральный задник перед спектаклем при потушенных прожекторах. Когда первая партия экстрасенсов, в которую пролез и Михаил, расселась по казенным стульчикам с кривыми металлическими ножками, на сцену перед ширмой вышла девушка. Миша ее узнал – это была та самая неудачливая в браке ассистентка режиссера, пытавшая его на кастинге. С ней что-то произошло, Миша пока не понимал, что именно, но по сравнению с их первой встречей настроение ее очень изменилось. Возможно, она недомогала.

«Да, блин, месячные начались!» – мысленно отмахнулся он, чтобы закрыть тему и не загружать мозги.

– Внимание, – сказала девушка, подняв руку. – Здравствуйте, меня зовут Ирина Королева. С большинством из вас мы познакомились во время кастинга. Здесь в зале сейчас собрались те, кому предстоит побороться за выход в финальную часть реалити-шоу. Вас ждет первое задание, по итогам которого вы проходите в следующий этап. Сейчас мы уже пишем первую программу, которая скоро пойдет в эфир. На раскачку уже времени нет, начинается настоящая работа. Я желаю всем вам удачи!

Она покинула сцену. Михаил со своего последнего пятого ряда успел заметить у нее мешки под глазами. Какая сволочь ее мучила все эти дни?

Сменив Ирину, на сцену вышел молодой человек в джинсовой куртке и с зажатым в руке телефоном. По виду – еще один ассистент режиссера, но уже менее приветливый и более деловитый.

– Здравствуйте, друзья. Вот условия первого задания. – Он повернулся боком к ширме. – Здесь за ширмой спрятано нечто. За двадцать минут вы должны определить, что именно там находится. Можете описать это общими словами, можете попытаться указать конкретный предмет. В вашем распоряжении все пространство зала, можете подходить к ширме и стучать хоть в шаманские бубны, дело ваше. У каждого из вас есть лист бумаги. Напишите на нем свои имя и фамилию и то, что вы увидели. На выходе вы опустите бумагу в урну и дадите небольшое интервью. Все, друзья, время пошло, удачи всем!