Ведьма

Гармаш-Роффе Татьяна Владимировна

***

Они копали яму под прицелом трех короткоствольных автоматов. Майя с одной стороны, Кис с другой, - им велели не стоять рядом. Склонившись к лопате, Алексей прикидывал траекторию такого кульбита назад, под ноги "бугайчикам", чтобы одного сразу сбить, а других двоих одновременно на лету ухватить и повалить. Задачка была весьма непростой, поскольку охранники были и впрямь упитанные, куда упитаннее детектива, и промашка в траектории или переоценка своих физических сил будет равна мгновенной смерти. Впрочем, утешало одно:

если он не рискнет, то "мгновенная смерть" ему все равно уготована. О том, что после этого будет с Майей, он боялся и подумать, авось, на том свете ему уже будет без разницы...

Майя, повернувшись спиной к громилам, вяло ковыряла землю лопатой. Три пары глаз неотрывно и плотоядно следили за колыханием ее короткой юбки. Неожиданно лопата вылетела из ее рук едва ли под нос к Алексею.

– Уф, жарко!
– воскликнула Майя и стащила свой шелковый бронзовый пиджачок с плеч, оставшись в коротком топике на бретельках. Раскрутив его над головой, она с ослепительной улыбкой бросила его в одного из охранников жестом стриптизерши. Тот поймал пиджачок и не сразу отнял от своего лица, то ли утираясь им, то ли внюхиваясь в запах духов. "So pretty"...

Майя, сделав два шага к Алексею, наклонилась за лопатой, не забыв выставить задик в сторону громил. Казалось, те даже пригнули головы, чтобы увидеть чуть больше, чем позволяла ее юбка, - которая, впрочем, и без того позволяла немало. Майя едва коснулась Алексея и скосила глаза на охрану. "Воспользуйся" - еле слышно прошептала она.

Подобрав лопату, она отошла на свое место и проковыряла землю еще минуты две, как вдруг снова бросила ее и капризно проговорила:

– У меня уже волдыри на руках! Пусть он сам копает! Лично с меня хватит! Я предпочитаю перейти прямо к заключительной части!

С этими словами она легко выпрыгнула из неглубокой ямы в сторону охранников и принялась отряхивать руки, испачканные землей, о юбку, заходившую при этом действии ходуном, - а в такт ей заходили ходуном и три здоровые туши. Закончив танец с юбкой, Майя замерла на мгновенье, оглядев с ослепительной улыбкой троих мужчин. Хорошо распаленные еще речами Лазаря на складе, они уже были доведены до нужной кондиции щедрой порцией соблазнительных Майиных поз.

– Приступим?
– бросила она кость в гущу своры.

И, словно предлагая сделать это незамедлительно, она вырвала из рук одного из охранников свой пиджачок, - чтоб не мешал, - и запустила его в Алексея. Охранники хохотнули, находя, по всей видимости, это очень остроумным.

Тем не менее, один из них, самый высокий, сразу же насупился и указал ей автоматом в сторону детектива, исправно орудовавшего лопатой: там, мол, твое место. Алексей в это время мрачно отмахнулся от пиджачка, - не до ваших, мол, мне игр, - и он упал рядом с ним на землю, прокружась золотым осенним листом.

Майя, не обращая внимания на Высокого, отошла от охранников шагов на пять, обозначив

дистанцию между "сценой" и "партером", - но таким образом, что они были вынуждены отвернуться от Алексея. Они и отвернулись, хотя бы наполовину, выставив детективу на обозрение три мощных бока, а Майя, в награду за примерное послушание, принялась демонстративно расстегивать юбку.

Высокий что-то тихо сказал другим, но в ответ один похлопал его по автомату, а другой подпихнул локтем и кивком указал на Майю: юбки на ней уже не было, она летела в лицо Высокому, а Майя стояла на траве в трусиках из золотого шелка и в топике на бретельках, под которым отчетливо вырисовывался контур сосков.

Алексей напрягся, превратившись весь в слух и внимание.

Майя, перекрестив руки, взялась за край топика и прежде, чем потянуть его вверх, спросила игриво: "Ну, кто будет первый?"

Обещанный и разрекламированнй Лазарем кусок торта уже не просто лежал на тарелке, - он уже распластался в ложке, и ложка уже тянулась ко рту, и слюноотделение уже достигло своего апогея. Рот должен был раскрыться сам собой, и Майя с улыбкой ждала, скрестив руки на топике.

Долго ждать не пришлось. Крайний, средний по росту и самый упитанный, бросил автомат на землю и шагнул к Майе: "Я".

Высокий, все еще держа Майину юбку в руках, как кубок чемпиона, шагнул вслед и дернул Самого Упитанного сзади за локоть, прошипев: "Почему это ты? Давай разыграем!"

Третий, тот, что был несколько меньше остальных ростом, пока колебался, оставаясь на месте, поглядывая на Киса, который, не поднимая глаз, по-прежнему орудовал лопатой.

– А давайте сначала этого пристрелим, а?
– предложил Коротышка.

– А кто за него копать будет, ты?

– Дак уж лучше сами, - спокойней будет!

– Вот и копай, а мы пока делом займемся, - ответил Самый Упитанный.

– А если он сбежит?

– Автоматная очередь быстрее бегает!

Высокий, однако, тоже засомневался:

– А, может, того, лучше его и впрямь сразу? Чего это он еще смотреть будет?

– Да нехай смотрит, - отмахнулся Самый Упитанный, расстегивая ремень.
– Чего он хорошего в жизни видел, правда, красавица? Пусть хоть перед смертью порадуется!

Он протянул руки к Майе. Она игриво отскочила назад. Он сделал еще шаг. Она снова отскочила.

– Ты это, слушай, кончай... Иди сюда.

– Давай я ее подержу, - сглотнув слюну, предложил Высокий, смирившись со своим положением второго в очереди.

Третий, Коротышка, все посматривал на Киса, все еще никак не мог решиться, охваченный внезапным приступом повышенной сознательности.

Майя стащила топик через голову и осталась в одних трусиках. Высокий издал булькающий утробный звук. Коротышка извернул толстую шею и тоже уставился на Майю.

– Снимай трусы, - прохрипел Самый Упитанный, - живо!