Ведьма

Волкова Елена

Маргарита вошла туда, когда до занятий оставалось минут пять. Посмотрела расписание: оно оказалось почти университетским и занятия уважительно именовались лекциями и практикумами, разница была в количестве часов. В фойе хорошо одетые молодые дамы с идеальным маникюром курили длинные тонкие сигареты в компании джентльменов в светлых рубашках и кашемировых пиджаках. Пахло хорошим импортным табаком и дорогой парфюмерией. Взглянув на эту публику, Маргарита испытала острое желание спрятать руки в карманы и отвернуть в сторону свое усталое лицо с плохим макияжем.

— Ну… — сочувственно развела руками приятельница Людмила. — Такая публика. Но это только одна группа такая, другие попроще. С утра и в середине дня — детские

группы, с ними и проще и сложнее одновременно. Вобщем, придумай для них что-нибудь по страноведению, традициям, культуре, литературе. В лингвистику особо зарываться не надо, но дай им понять, что филология — тоже наука… За неделю успеешь подготовиться?

Домой Маргарита добралась с гудящей и ничего не соображающей головой. На счастье, была горячая вода, а у дочерии не было заморочек с уроками, и Маргарита приготовила себе большую чашку крепкого чая и залезла в ванну. «На двадцать минут, — вспоминала она старый анекдот. — Забыть растакую эту жизнь…»

Потом почитала дочери перед сном «Приключения Карлсона», размышляя одновременно о том, что какой еще все-таки Санька маленький ребенок: хочется, чтобы мама на ночь почитала сказку. Вообще-то дочь всегда просила ее рассказать сказку, но Маргарита не знала ни одной сказки наизусть, кроме «Колобка» и «Теремка», даже «Царевну-лягушку» не помнила достаточно хорошо, чтобы не запутаться в последовательности событий и встреч. Поэтому ограничивались чтением книжки. Но ритуал соблюдался свято и лишение сказки перед сном всегда служило безотказно действующей угрозой в достаточно редких случаях Санькиных выкрутасов, заслуживающих наказания.

Уложив ребенка, Маргарита достала из-под кровати две картонные коробки, заклеенные скотчем со времен окончания университета. Там хранились учебники по лингвистике и литературоведению, буклеты и распечатки по страноведению и конспекты лекций. Вот и пригодилось, а как на нее смотрели тогда — как на ненормальную: народ раздаривал свои старые конспекты и записи, а она ходила по гудящему и уже не совсем трезвому общежитию и собирала и выпрашивала потрепанные тетради — история английской средневековой литературы, немецкая героическая романтика, «Буря и Натиск», французский и испанский героический эпос… Перелистывание старых записей и страниц книг выстраивало мысли ровными колонками и постепенно формировалась четкая и ясная идея, что и как подавать великовозрастным ученикам. Примерно через час Маргарита прокралась в комнату спящей дочери, вытащила из письменного стола чистую тетрадку и меньше чем за пол-часа набросала план программы вообще, поделив всю европейскую литературу на Северную и Южную, а также план первой лекции по истории германо-скандинавского героического эпоса — «Песнь о Нибелунгах» и «Калевала», с комментариями на тему истории и мифологии, решив впредь и для всех групп чередовать лекции по литературе с экскурсами в народные традиции, праздники, привычки, суеверия, слегка разбавляя всю эту смесь очерками из истории и географии соответствующих стран. Конечно, следовало составить подробные планы, чтобы не блеять потом с жалким видом, но это уже завтра, а там — по мере приближения дня лекции. Тут вспомнился и испортил настроение конфликт с начальством из-за дурацкого перевода. «Не буду переводить, — решила. — Сколько можно, в конце концов?! Вот лучше буду лекции обдумывать. И записывать…»

Она собралась уже идти спать, когда на дне коробки под тетрадями и конспектами обнаружила еще одну картонную папку казенного синего цвета и с ботиночными тесемками. Папка была пухленькой. Надписи на ней не было. Маргарита развязала тесемки и сразу же тихо присвистнула: это была рукопись начатого ею когда-то и незаконченного большого мистического романа под рабочим названием «Рыцарь Ордена Зеркала». Роман был написан начерно почти полностью, не хватало развязки, завершения, финального аккорда, но она

сразу же вспомнила, как именно хотела его закончить и даже какими словами. Текст начал разворачиваться в голове подобно нитке от клубка, катящегося вниз по лестнице с девятого этажа. В последней из трех разбухших тетрадей четвертого формата в клетку оставались чистые листы и Маргарита тут же, сидя на полу, начала дописывать, забыв про лекции, про перевод и конфликт и думая о том, что написано, в общем, ничего, нормально, можно даже сказать, хорошо написано, надо подкорректировать, конечно, сгладить ненужную эмоциональность авторской речи, придать фразам четкость правильного литературного текста, и работа эта займет время, конечно, главным образом — из-за приличного объема рукописи. Что она будет делать с этой рукописью потом, Маргарита не думала. Она бы даже удивилась, если бы ее спросили в этот момент: «А что потом?» Она думала о том, что нужно закончить, а не о том, что делать потом.

В комнату заглянула заспанная Санька, щурясь от яркого света:

— Ма, ты чего это тут делаешь? Почему не спишь?

Маргарита глянула на часы и ахнула: четверть третьего!

— А ты чего?

— Я в туалет встала. Молока напилась с медом, по твоему совету… А ты чего это пишешь?

— К лекциям готовлюсь. Работу предложили. Все! — Маргарита захлопнула тетрадь и направилась к кровати. — Если я завтра просплю, разбуди меня, — попросила она дочь.

Утром она не проспала и чувствовала себя на удивление бодро. Накрасилась, причесалась и окинула критическим взором отражение в зеркале:

— Надо менять себя. А то — все та же нескладеха, только взбрыкнувшая…

Буклеты лежали в ящике стола, там, где и были оставлены. Кабинет начальника был еще закрыт. Из коридора доносились шаги и голоса. Дверь открылась, и вошедший сказал:

— Здравствуйте.

Маргарита дрессированно ответила:

— Здравствуйте.

И только потом посмотрела. В дверях стоял и удивленно смотрел на нее молодой человек в очень приличном светлом костюме под распахнутым кашемировым пальто и с кожанной барсеткой в левой руке. Лицо его показалось Маргарите знакомым, но узнать своего одноклассника Игоря Потапова, с которым они не виделись с выпускного вечера, она не смогла, пока тот не сказал:

— О. Привет.

— Тьфу, — ответила она. — А я думаю, где я этого пижона видела? Привет. Ты к кому?

— Да к вашему замначкому. Что-то он по телефону не отвечает. На месте?

— Нету еще. Он с утра редко бывает. Секретное дело?

— Нет, — махнул тот рукой. — Я ему дал буклеты перевести, он хвастал, что у него переводчик знакомый классный есть, а мне надо быстро.

— Уж не я ли этот классный переводчик? — хмыкнула Маргарита, вынула из ящика стола и протянула вперед буклеты. — Эти?

— Точно! Я и не знал, что вы в одной конторе. Вообще забыл, что ты языки учила, вот только сейчас вспомнил. Я бы сам к тебе пришел, без посредников…

— Так я ему сказала, что бесплатно переводить не буду. Игорь, ты извини, но как бы ни был примитивен текст, все равно это работа…

— Постой, почему бесплатно?

— Ну, он принес, бросил их мне на стол, сказал: перевести побыстрей.

— Во блин! — хохотнул Потапов. — Я ж ему сказал: узнай таксу. Но главное — чтобы быстро! Давай мы с тобой лично договоримся?

— Давай. Бери стул, садись. Когда тебе это нужно?

— Когда сможешь?

— Тут, вобщем, нечего делать, такие вещи обычно переводят компьютерным переводом.

— Программы нет. Искать некогда.

— Среднегородскую таксу знаешь?

— Три бакса за страницу.

— Завтра я тебе позвоню, утром. Оставь номер.

— На.

Он вынул из барсетки и положил перед ней на стол визитную карточку. Маргарита задумчиво смотрела на одноклассника, вертя в руке кусочек ламинированного картона: