Ведьма
Шрифт:
— Сестра-Мать объявила меня ведьмой. Но это не так. Я воспитываю новых Учителей, создаю новую Церковь. Это входит в обязанности Жрицы. Скажи, могу ли я прибегнуть к твоим Видениям? Может ли Церковь воспользоваться этим даром?
— Сомневаюсь, Сайла. Я бы согласилась, а вдруг это грех?
— Церковь определяет, что есть грех. Если я — Церковь, я и отпущу этот грех.
— Только Вездесущий может это определить. — Сомкнув губы, Ланта пристально посмотрела на подругу.
Вспыхнув от стыда, почувствовав сухость во рту и спазмы в горле, Сайла едва выдавила из себя:
— Всегда
Ланта смягчилась, но слова ее были безжалостны:
— Тебе захотелось власти. Ты решила, что она дает свободу. Так знай: власть закабаляет.
— Что же мне делать?
— Делай то, для чего родилась, для чего тебя воспитывала старая настоятельница Ирисов. Ты — Цветок, несущий семена новой Церкви.
— Я ведь могла стать такой, как настоятельница Фиалок, как Жнея. — Охваченная ужасом, Сайла замолчала.
— Что бы ни пришло, это должно исходить из твоей внутренней сути.
— Ты поможешь мне?
— Чем смогу, — ответила Ланта, неожиданно печально добавив: — Мы обе — изгнанницы. И если нам не удастся воспитать новых Учителей, по крайней мере станем самыми учеными Жрицами в преисподней.
У Сайлы от неожиданности округлились глаза. На какой-то момент она потеряла дар речи, затем вдруг хихикнула. И, понимая трагикомичность такой реакции, обе женщины разразились веселым смехом.
Реплика Джалиты застала их врасплох:
— Ну хоть кто-то в этой толпе не забыл, как веселиться.
Повернувшись, они увидели на лице девушки озорную улыбку. Глядя в сторону Налатана, она с усмешкой произнесла, словно приглашая их к обсуждению:
— Ручной тигр Тейт недовольно ворчит, словно от застрявшей колючки. Даже Гэн ходит вокруг него на цыпочках. Можно подумать, Тейт собирается покинуть его навсегда.
Жрицы закивали, а Сайла добавила:
— Он предан ей, а путешествие полно опасностей.
Уже более серьезно Джалита спросила:
— Интересно, почему они едут вдвоем? То есть я хочу сказать, если это — священный долг, то почему только для Тейт и Конвея? А остальные женщины и Леклерк?
Переглянувшись с Лантой, Сайла с тревогой подумала про себя, что должна уделять больше внимания юной Джалите. Но сейчас она просто сказала:
— Путешествие, видимо, как-то связано с военным делом, в котором Тейт и Конвей разбираются лучше всех.
— Я уже слышала такое мнение, — Джалита недовольно фыркнула. — Мне нравится Тейт. Она симпатичная. Но сражаться с мужчинами и побеждать их? Это ненормально.
— Они очень разные. — Ланта решила сменить тему разговора: — Луис Леклерк уже многое тут изменил. Он говорит, что ничего не понимает в кузнечном ремесле. Однако построил печь, превращающую уголь в вещество, которое он называет коксом. При его сгорании получается столько тепла, что можно ковать самую прочную сталь.
— Хотела бы я узнать, какие еще секреты ему известны.
Джалита так смотрела на Леклерка, что обе Жрицы переглянулись, а Сайла хитро заметила:
— Если он что-то знает, то обязательно поделится секретом
— Замечательно, — Джалита одобрительно кивнула. — Надеюсь, он знает много способов, как разбить Скэнов.
Снова обменявшись взглядом со своей подругой, Сайла подумала о красоте этой молоденькой девушки, резко выделявшейся среди остальных женщин. Длинная, едва не касающаяся пола, желто-кремовая мантия Джалиты была стянута у шеи и на поясе. Одежда подчеркивала ее стройную фигуру, придавая движениям легкость и невесомость. В отсветах пылавших факелов ткань переливалась мириадами оттенков, игравших отраженным светом на ее волосах. Сайла поймала себя на мысли, что некая толика зависти примешивается к ее оценке Джалиты, всегда умеющей преподнести себя.
Звуки труб прервали беседу. Все посмотрели налево, в сторону небольшого возвышения перед подиумом, выступавшим из стены. Он заметно выделялся, ярко освещенный факелами. Лишь только утихло эхо, вступили горнисты. Трубы были сделаны из меди и латуни. Изгибаясь в два полных кольца, они постепенно сужались, оканчиваясь металлическим мундштуком. Музыканты надевали свой инструмент через левое плечо, придерживая его руками на уровне груди. Слегка выдаваясь вперед, выходное расширение трубы находилось как раз над головой. Своды помещения содрогались, словно от ударов грома, издаваемые трубами звуки заставляли дрожать огромные колонны и трепетать сердца.
Потом ударили барабаны. Они были меньше полковых барабанов Волков, но размер их все же впечатлял. Их речитатив напоминал пение гор, и, когда люди наклонились, словно не выдержав натиска этого звукового шторма, трубы зазвучали еще громче.
Затем все резко стихло. Подняв руки, Гэн начал свою речь:
— Трем Территориям грозит разорение. — Сделав несколько шагов вперед, он опустил руки, словно обращаясь к каждому лично. — Ходят слухи, что я хочу выторговать себе королевство. Даже говорят, что я заплатил бы золотом и рабами за право управлять Тремя Территориями. Послушайте настоящую правду. Если бы можно было без кровопролития договориться с нашими врагами, я пошел бы на это без промедления. Но наши враги неумолимы. Скэнам и Летучей Орде нужны мы в качестве рабов и наши земли, чтобы править на них. Весной нас ожидает гибель.
Он сделал несколько шагов взад и вперед, как бы давая возможность словам лучше отложиться в сознании толпы.
— Я знаю, что Три Территории раздирают разногласия. Есть и желающие моего свержения. Это может произойти. Но пусть каждый запомнит: обративший свой меч против Трех Территорий будет сразу же выдан Скэнам и Летучей Орде. Думаю, едва ли можно выжить без своего рода и племени, рассчитывая только на милость врагов. Для нас же предатель перестанет существовать.
Оживившись, люди напряженно зашушукались. В этом мире, где жизнь строилась на тесных взаимоотношениях друг с другом, такой приговор был страшнее смерти. Сайла едва подавила в себе дрожь, подумав, что даже раб, принадлежащий своему хозяину, не одинок. Гэн же не допускал и такого конца. Застывшая в ожесточении, Нила старалась не смотреть на мужа, боясь смутить его охватившим ее ужасом.