Ведьма

Видар Гарм

"Эх, забыл Треплу в языке дырку сделать!" - внезапно мелькнула невпопад мысль в голове у Плешивого, - "Ничего. Если я из этой передряги выберусь целым и невредимым, я две дырки проковыряю... Одну Треплу, а вторую... себе!"

– ...нынче ночью и слег, - важно прогнусавил тем временем Двустворчатый и чем-то мерзко булькнул.
– Вот за тобой и послали...

"Значит ОН был не совсем точен", - Плешивый даже в мыслях не мог поставить два слова рядом: "ОН" и "солгал".
– "Значит присылали именно за мной?!"

Мысль

была настолько дикой, что Плешивый почти не обратил на нее внимания.

– Ну, пойдем глянем, что там с вашим вожаком стряслось, - мрачно буркнул Плешивый, шкурой чуя, как сквозь щели диковинных жилищ на него пялятся десятки глаз, многие из которых были похлестче, чем у Двустворчатого.

Вожак лежал на полу свой конуры, основу которой представлял вплавленный в бетон остов какой-то машины: то ли танка, то ли вездехода, по останкам трудно было определить. В норе было сумрачно, но глаза вожака флуоресцировали и давали достаточно света. В норе можно было даже читать, если бы только здесь это пришло кому-нибудь в голову.

– Умираю я, - хрипло прогудел вожак, и глаза его, действительно, на миг потускнели. Внешне вожак походил на огромный высохший корень, покрытый грязной растрескавшейся корой. Только глаза - три блестящих линзы, сквозь которые лился поток света - диссонировали с дендроидной внешностью. Глаза носили отпечаток явно искусственного происхождения. А впрочем, черт их мутантов разберет!

Плешивый скинул с плеча вещмешок и стал доставать пробирки и различные физические приборы: вольтметр, осциллограф, электроскоп...

– Сейчас поглядим, - пробормотал Плешивый, вспоминая, какие параметры отец настоятель называл нормальными при предыдущих обследованиях вожака.

– Чего тут смотреть, - прохрипел вожак, и по всей его поверхности пощелкивая побежали крошечные зеленые огоньки, похожие на огни святого Эльма.
– Помру я. Ночью был приступ... Кто-то порчу наслал... Часа через три будет второй... Третьего я не переживу.

"Удивительно, как ты вообще дожил до сегодняшнего дня", - подумал Плешивый, тупо разглядывая показания вольтметра - разность потенциалов на соседних участках кожи, порой, достигала у вожака 40-45 вольт.

– Сейчас сделаем анализы, - бормотал Плешивый, набирая в пробирку серебряную вязкую жидкость, служившую вожаку кровью.
– "А ведь и правда похоже на "Собачью Старость". Вот уж не думал, что мутанты ею тоже болеют?!"

– Ты вот что мне лучше скажи, - хрипло пробормотал вожак, - ты у озера когда-нибудь был... ночью?

Плешивый едва не выронил пробирку и вновь ему на мгновение показалось, что ладони его рук светятся едва уловимым серебряным светом, словно там затаился лунный зайчик, забравшийся под верхний слой кожи.

– ОН запрещает нам выходить из приюта по ночам, - тихо произнес Плешивый, и это было

правдой.
– Сейчас я сделаю тебе микстуру, ты выпьешь и немного поспишь...

– Опять глотать какую-то гадость, - вожак шевельнулся, и огоньки на его коже испуганно шарахнулись в разные стороны. В воздухе запахло озоном.
– Но ты, все равно, не уходи...
– Вожак направил все три светящихся глаза на Плешивого, и тот ощутил себя словно актер на темной сцене, высвеченный мощными прожекторами.

– ОН отпустил меня на три дня, - тихо сказал Плешивый.

– Этого достаточно, - пробормотал вожак, и Плешивому почудилась в его голосе скрытая угроза.

"Ерунда! Я просто нервничаю. Все таки первый раз без НЕГО... Да еще эти предстоящие ночевки в деревне", - Плешивый вдруг осознал, что до него, ни один обитатель приюта не ночевал в деревне. Даже ОН.

Двустворчатый бесформенной кучей тряпья громоздился у входа в нору вожака.

– Ну что, будем устраиваться на ночлег?
– И вновь Плешивому послышался с трудом пробивающийся из недр Двустворчатого изуродованный смешок.
– Ты никогда еще не ночевал в деревне?

Плешивый отрицательно помотал головой и пристально посмотрел на Двустворчатого, силясь понять говорит он серьезно или издевается.

Двустворчатый булькнул еще раз и вдруг совершенно нормальным голосом произнес:

– Я думаю, тебе у нас... ночью понравится.

Рядом с норой вожака стояла торчком огромная бочка, в диаметре метра два и около трех метров высотой. В боку у нее зияла дыра, через которую легко мог протиснуться даже Двустворчатый.

Плешивый заглянул во внутрь - там было пусто, лишь в противоположном от входа конце виднелась грубо сколоченная широкая лавка.

– Ну, как апартаменты?
– с плохо скрываемой гордостью спросил Двустворчатый.
– Здесь раньше Чумной жил, но неделе три назад, когда случайно на болоте подцепил "Дикий Волос", он подался на юг... Там у них, говорят, колония есть. Ну, это ж надо?! Ты представляешь, все как один Диким Волосом заражены, потеют гепарином, да зудят себе ультразвуком... Спятить можно!

– Ты, лучше скажи, бочку изнутри "Стервяком" брызгали?
– хмуро спросил Плешивый.

– А-то?!
– радостно булькнул Двустворчатый.

– Ну и ладно, - вздохнул Плешивый и полез в бочку.

– Ты, пока, в бочке посиди, а я сгоняю попасусь: желудок вон к хорде прирос, - Двустворчатый на миг прикрыл свой жуткий глаз шторкой - вроде как подмигнул.

Плешивый кивнул по инерции, кинул на лавку вещмешок и, как бы вскользь, спросил:

– А ты Двустворчатый, когда-нибудь, видел... женщин?

Двустворчатый мигом вскинул шторку и пристально посмотрел на Плешивого, чувствовалось, что о своей многострадальной хорде он на время забыл.