Ведьма из рода Шарперо
Шрифт:
— Перенеси меня домой, — приказала я Крашу, осознавая немаловажный факт, что сейчас магией я пользоваться вряд ли смогла бы. У меня для этого осталось слишком мало сил. Сосредоточиться было крайне сложно, а во рту появился противный горьковато-кислый привкус полыни. Но я не ела эту траву и даже не нюхала ее. — Быстрее, — мой голос сорвался и прозвучал чуть громче, словно окрик, который был как пощечина для металлиста.
Никогда не любила повышать голос. Но в последнее время я делала это все чаще — голос срывался, горло немело и произносить
Два тела охватило серебристо-серое пламя, несколько секунд темноты и страха, и вот м уже были на месте.
— На сегодня ты свободен, — уже убегая отпустила я Краша, чувствуя, как ноги начали заплетаться, а бежать становилось с каждым шагом тяжелее. Стопы будто сводило судорогами, в голове был сплошной туман и перед глазами плавали уже цветные круги, которые я никак не могла отогнать от себя.
Лишь по памяти я смогла добраться до своей комнаты. Ввалившись в спальню, я рухнула, больно ударяясь коленями о каменный пол и чувствуя, как содралась нежная кожа, а густая кровь окропила пол и начала впитываться в дорогую ткань юбки.
Руки дрожали, как у алкоголика и я вспомнила Макса, который с трудом контролировал свои действия в моменты слабости. Горькая усмешка появилась на моих губах и я резко выдохнула, когда боль начала терзать тело, заставляя выкручиваться на полу, будто змея на раскаленной сковороде.
Приглушенный крик сорвался с моих губ, бесконтрольный поток слез лился по щекам, впитываясь в пушистый ковер, стирая любые следы.
Новый приступ и новый крик, более громкий и истошный, будто последний.
И последнее, что я успела сделать — активировать печать, которая должна была спасти мне жизнь.
Перед глазами полыхнуло алое пламя, воздух наполнился запахом гарью и азотом, а в голове образовался вакуум. Я не могла ни о чем думать, лишь одна мысль не отпускала меня. Хотелось выжить, так как помирать раньше срока не особо радовало. Даже Смерть меня радушно не встретит, если помру так жалко.
— По-по-по… помоги мне, — шепотом умоляла я, проклиная себя за эту слабость, что сжала сердце, заставляя вновь задыхаться и биться в конвульсиях. Я содрогалась с новой силой, сильно ударяясь головой и руками.
— Вновь забыла выпить настойку, — мой гость не спрашивал, а знал наверняка, что я забыла.
На самом деле не забыла, оно просто кончилось, а приступ стал неожиданностью.
— Дай, пока не умерла, — даже в такой ситуация не могла быть терпеливой и доброй. Нет, это было бы слишком просто. — Или ты… хочешь этого…
— Ты еще должна дать мне наследника. Пей, — губ коснулось сладкая жидкость с привкусом ванили и малины. Он специально подслащивал эту горькую настойку, потому что пить ее было гадко и унизительно для меня. Никогда не любила свои слабости и тщательно их скрывала.
Слабость разлилась по всему телу, судороги медленно прекращались, а меня перетянул на мускулистые колени, что обдали жаром, заставляя расслабиться и провалиться в глубокий
Он всегда приходил, даже если был пьян или занимался экспериментами. Он приходил, потому что я должна была дать потомство, и ему нужна была моя помощь и поддержка. Он приходил и спасал, когда я требовала и билась в истерике, когда приступ приближался. Он приходил и заботился, но каждый раз я ненавидела его за это сильнее и хотела большего.
4 глава
4 глава
Тяжесть во всем теле будто придавила к теплому плену кровати. Объемное, пушистое одеяло, что пахло корицей накрывало меня по шею, отчего было слишком жарко и хотелось пить.
С трудом сев на кровати, потирая развалившуюся на части голову, одновременно с этим приглаживая торчащие волосы, я заметила, что мой спаситель все еще был в комнате и сейчас смешивал мою настойку.
— Ты еще здесь, — хмуро осмотрев мужчину, сделала я вывод. Нельзя сказать, что я была не особо рада видеть его в своей спальне, однако принимать мужчину в такому виде мне не особо льстило. Я девушка, в конце концов и привыкла быть в красивом наряде и с уложенными волосами, а тут…
Правда, учитывая, что нас связывало с моим спасителем, то он меня уже всякой видел. Даже обнаженной. Мне тогда было три месяца и мне об этом мама рассказала, когда защитник дарил мне силу и скреплял длительный контракт служения.
— Здесь, — кратко отозвался Макс, не обратив на меня должного внимания. — Как себя чувствуешь?
— Хотела узнать это у того, кто еще вчера валялся в пьяной отключке, — фыркнула я, сложив руки на груди, тем самым прижимая одеяло к своей груди. — Кто меня переодел?! — только сейчас до моего мозга дошло, что я лежала в нижнем белье, в то время как мои блузка и юбка сейчас аккуратно висели на спинке стула. — Только не говори…
— Красивое белье. Одобряю, — хмыкнул собеседник, а после невозмутимо продолжил смешивать ингредиенты для настойки. — Кружево смотрится элегантно и даже в своем роде сексуально.
Мои щеки заалели, будто их смачно натерли свеклой. В несколько толстых слоев. Пусть я и привыкла к такому отношению и поведению проклятого, однако когда он говорил столь интимные и личные вещи вслух, оглашая всюду, что думал его извращенный мозг алхимика, то мне хотелось попросту сбежать. Снова.
С большим трудом я смогла подавить волнение и стыдливость, что заставили сердце встрепенуться и замереть на месте, в сидячем, застывшем положении.
— Твое мнение о моем белье я не спрашивала, — кратко и строго отозвалась я и едва смогла сдержать порыв прикрыться одеялом. Так было проще всего спрятаться свой полуголый вид, но сдаваться на милость этого беспечного алкоголика я не собиралась. Нельзя было позволить ему думать, будто слова, произнесенные с такой насмешкой могли меня чем-то задеть.