Ведьма 2000
Шрифт:
Даже Старейшины покинули Священное Кострище, которое более не нуждалось в охране, ибо изумрудное пламя, дарующее Силу, покинуло его и нашло надёжный приют в душах ведьм. Мудрейшие живо общались с другими, а Старая Селл подоткнув свой плащ за пояс, даже сплясала вместе с молодыми колдуньями, поражая всех своей неиссякаемой энергией.
Оливия медленно пробиралась сквозь суматошную, разгорячённую и веселящуюся толпу. Мать, бабку и Кассандру она оставила, решив побродить одной, так как те были очень заняты процессом обмена знаниями с другими ведьмами. Но одной ей не было скучно и она была не одинока, её постоянно окликали знакомые колдуньи и Ливия с удовольствием останавливалась
Самой запомнившейся встречей, стало знакомство с Лукрецией Мали — известной ведуньей и просто ассом в вопросах сновидений. Пообщавшись с ней, о своих "мелких" проблемах она не узнала ничего нового. Но Лукреция сделала ей такой обобщающий и довольно ёмкий экскурс в царство Морфея, что у Ливии отвисла челюсть. Мысленно она согласилась со всем, что до этого слышал о своей собеседнице. Напоследок та подарила ей одно полезное заклинание, действующее на всех, на кого оно направлено. Теперь прочтя его, Оливия с лёгкостью могла вызвать ощущения, что подопытный находиться в состоянии погружённости в сон, а так с помощью него, могла формировать сновидения на своё усмотрение. Только узнав о таких возможностях, Ливия с улыбкой на губах, которая носила ярко выраженную зловещую окраску, уже мысленно потирала руки. Пусть только Довсон попробует теперь снова испытать её терпение на прочность и она с удовольствием устроит ему встречу с его самыми ужасными кошмарами. Причём каждую ночь и по несколько раз. Это быстро приведёт его в норму и отучит думать о всяких глупостях.
Тут она обратила внимание на молодых ведьм, примерно одних с ней лет, которые усевшись в круг и взявшись за руки гадали на сердечного друга. Оливия знала этот ритуал, но никогда особо им не интересовалась, считая всё это ребячеством. Теперь же ей стало любопытно и девушка решила понаблюдать за действом так веселившее дружную компанию.
А выглядело всё это так.
Девушка садилась в центр круга образованного её подругами, которые, взявшись за руки и замкнув его, читали заклинание, вызывающее образ сердечного друга. Ей лишь оставалось расслабиться и позволить волшебству, проникнуть в своё сердце и извлечь видение.
Заклинание было тем хорошо, что оно действовало, как на тех, что был влюблён и ясно представлял возлюбленного и на тех, кто с любовью ещё не встречался. Только каждой ведьме, Высшими Силами был предначертан суженый, часть которого уже хранилась в твоём сердце. В первом случае образ был чёткий и ясный, а во втором — на свет божий могли появиться лишь фрагменты лица. Как случилось и в случае симпатичной ведьмочкой с курносым носиком и копной кудрявых волос ставшей объектом гадания. Колдовство сделало своё дело и, перед ними предстало частичное видение, а именно: нос, губы и подбородок. Колдуньи захохотали.
— Эмили, не расстраивайся! У меня и того хуже было! У тебя половина лица,
Та тоже рассмеялась над своим "суженным" и образ рассеялся.
Созерцая происходящее Оливии нестерпимо захотелось тоже поучаствовать и посмотреть, затаился ли в её сердце какой-либо любовничек. Или сердце всё- таки пустынно, как Сахара. Она нерешительно подсела к девушкам.
Рядом сидящая с ней ведьма повернулась и улыбнувшись сказала:
— Привет! Может, хочешь рискнуть и поглядеть не запрятан ли кто-то в твоём хрустальном сердечке, что бы потом затопить его и заполнить собой до краёв? Будешь знать к чему готовиться!
Последние слова она говорила таинственным шёпотом, а под конец задорно хихикнула.
— Неужели всё так жутко? — сделав "страшные глаза", спросила Ливия, притворно охнув и судорожно схватившись за сердце.
Девушки вместе рассмеялись.
— Я Лора Линсей, — представилась ведьма и протянула руку.
— Оливия Уоррен, — торжественно сказала Лив, крепко пожимая руку Лоры.
— Здорово! А теперь познакомлю тебя с нашими девочками, — развернувшись, что бы всех видеть начала представлять. — Лили, Милагрес, Анна, Лизи, Эмма, Джессика, Луара, Роза.
Девушки, которых называла Лора, с улыбками на лицах махали руками и кивали, что бы Оливия могла понять, кто есть кто из них.
— Девочки, это Оливия и она хочет попробовать вызвать ведение своего суженного.
— Конечно! Садись в центр и расслабься! — сказала Эмма, милая девчушка с глазами цвета жжёного сахара, обращаясь к Ливии.
Оливия тут же последовала совету.
— Ливия, а ты когда-нибудь любила? — хихикнув, спросила Роза.
Девушка отрицательно покачала головой.
— Что никогда — никогда? А парень у тебя есть? — подключилась к её допросу Анна.
— Нет.
— Ты такая красивая, странно… Так почему нет?
— Девочки прекратите! Чего это вы накинулись на Оливию? Может, она не встретила достойного, уготованного ей. Нам надо помочь увидеть его, — строго сказала Лора, укоризненно взглянув на девушек, который тут же притихли.
Оливия была ей благодарна за своевременное вмешательство. Расспросы девушек и их любопытство смущали Ливию. Она не привыкла делиться самым сокровенным, с таким количеством слушателей.
— Девочки приготовились! — скомандовала Лора.
Ведьмы взялись за руки и их мгновенно, буд-то накрыл непроницаемый и невидимый другим купол, который, нейтрализовал любые посторонние звуки. Девушки нараспев, все вместе произнесли заклинание:
— Что в сердце юной девы скрытой, пусть откроется в этот миг и образ воздушный предстанет пред нами. Заклинаем! Призываем! Друг сердечный покажись!
Ливия расслабилась и прикрыв глаза, позволила своему сердцу распахнуть свои тайные створки во всю ширь, что бы магия беспрепятственно проникло в их глубь.
Она ожидала услышать смешки и весёлые комментарии, вот только девушки отчего-то молчали. Лишь спустя минуту её ушей коснулся тихий шёпот, а затем растерянный голосом к ней обратилась Лора:
— Оливия, открой глаза и взгляни сама. Мы ничего не понимаем…
Почему-то делать это ей очень не хотелось, но всё же Ливия приоткрыла глаза и подняв их поглядела на клубящийся у неё на головой образ. Хотя назвать его так можно было с большой натяжкой. Он представлял собой некий сияющий сгусток ослепительного белого света, с каймой по всей окружности, чернее самой ночи. И лишь хорошо присмотревшись можно было заметить проступающие черты, но они были настолько нечёткие и размытые, что разглядеть лицо не представлялось возможным.