Ведич
Шрифт:
Капитан облизал губы, глаза его на мгновение остекленели. Он выпрямился, вернул документы Тарасову, козырнул:
– Вы свободны. Езжайте.
Старший лейтенант, проверявший документы Хмеля, удивлённо посмотрел на него.
– Товарищ капитан… Григорий Алексеевич…
– Отпустите их, пусть едут. Нам приказано задерживать людей с пацанами. Тут никого нет.
– Но…
– Отставить разговор, Сидорович! У тех наши удостоверения. Будем искать офицеров ФАС.
– Слушаюсь. – Старший лейтенант хмуро вернул
Хмель скривил губы, глянул на садившихся в микроавтобус.
– Первый раз вижу.
Тарасов занял водительское кресло, тронул «Максус» с места.
– Что ты с ним сделал? – негромко спросил Булавин у Сергия.
Тот смущённо дёрнул себя за мочку уха, переняв эту привычку, очевидно, у Тарасова.
– Это везмощь… наведа ясного сознания.
– Может, наоборот, тёмного? Ментальное затемнение?
– Не-е… он теперь переменится, начнёт думать.
– То же самое было с Тихончуком, – сказал Тарасов. – Майор потом разительно переменился, ушёл из отряда, завёл семью. Вообще это воздействие лучше пули в лоб, не правда ли?
– Это уж точно. Предпочитаю окружать себя друзьями, а не врагами. Научишь, Светлый?
– Не знаю, – смутился ведич. – Для этого нужна другая энергетика… и вера…
– Ты думаешь, что я ни во что не верю?
– Не приставай к парню, Дмитрий, – сказал Тарасов, глядя в зеркальце заднего вида; «Стратус» наконец вырулил сзади на дорогу. – Надо что-то придумать. ФАС перекрыла все дороги губернии. Нас наверняка где-нибудь остановят для более серьёзной проверки.
– Он пообещал накрыть машины непроглядом.
– Я накрыл, – неуверенно произнёс Сергий.
– Почему же они нас остановили?
– Не знаю.
– Может быть, среди них был конунг?
– Это работает злеч, – уверенно сказал Тарасов. – Сторожевая паутина конунгов реагирует на любое усиление пси-фона. Наши машины едут вместе, целенаправленно, из района, где произошли криминальные разборки с сотрудниками ФАС. К тому же мы образуем вполне конкретный эгрегор. Вот нас и решили проверить.
– Но мы же не можем разделиться.
– К сожалению, не можем.
– Пусть Никифор отстанет на километр или, наоборот, едет впереди.
Тарасов подумал, достал мобильник:
– Никифор, обгони нас и будь в полкилометре впереди.
«Стратус» увеличил скорость, обогнал микроавтобус.
– Всё равно это не решение проблемы. До Москвы четыреста километров, да от Москвы до Кенозера восемьсот.
– А если мы сядем на самолёт?
Тарасов долго не отвечал, глядя на дорогу, отмечая появляющиеся сзади машины.
– Сколько мы отъехали от Рославля?
– Километров семьдесят. А что?
– Там должен быть аэродром.
– Тогда
Зазвонил мобильный телефон.
Тарасов поднёс его к уху.
– Давайте дальше махнём на вертолете, – предложил Хмель. – Николай утверждает, что под Рославлем есть военный аэродром, его приятель служил там какое-то время.
– Что он хочет? – поинтересовался Булавин.
– Предлагает зафрахтовать военный вертолёт.
Дмитрий хмыкнул.
– Военным не объяснишь, зачем нам понадобился вертолёт.
– Приятель Черкеса служил на военном аэродроме под Рославлем.
– Тогда можем рискнуть. Если только найдём аэродром.
– Едем, – коротко сказал Тарасов в мобильник. – Дорогу знаете?
– Черкес сейчас звонит приятелю, спросит дорогу.
– Ждём.
Какое-то время ехали молча. Потом снова зазвонил телефон:
– Всё в порядке, адрес известен. Поворачиваем назад. Через километров двадцать будет поворот направо.
– Едем за вами.
Вскоре появился «Стратус».
Тарасов развернул микроавтобус, и они поехали следом.
Писатель, до этого тихо сидевший в салоне рядом с Сергием, пошевелился.
Булавин посмотрел на него:
– Извините, Владлен Денисович, что вынуждаем вас следовать за нами. Так складываются обстоятельства.
– Мы в Москву не попадаем? – спросил Владлен. – Я правильно понял?
– Скорее всего нет.
– Нам придётся где-нибудь садиться для дозаправки, – сказал Тарасов. – Посмотрим по карте, где удобнее. И вам придётся добираться до Москвы самому.
– Доберусь, – кивнул Владлен.
Через сорок минут впереди показалась развилка и стоящий перед ней «Стратус». Мигнув стоп-сигналами, он повернул направо.
Тарасов повёл микроавтобус следом.
Проехали какую-то деревеньку, попетляли по буеракам просёлочной дороги и выехали на старую бетонку с указателем: «Воинская часть 15323. Проезд запр.». Машина Хмеля свернула налево, и вскоре бетонка упёрлась в металлическую решетку ворот, прорезавших унылый забор из бетонных панелей. На воротах красовалась пятиконечная звезда с облупившейся краской и ниже табличка с почти неразличимой надписью: «В/ч 1..3..3.. Пр.. з…ен».
Здесь же стояла и будочка охраны ворот, готовая вот-вот развалиться от старости. Никто ворота не охранял.
Вышли из машин.
Тарасов потрогал цепь толщиной в руку, огромный замок по ту сторону ворот, который можно было открыть только с помощью гранатомёта, посмотрел на Хмеля.
– Что дальше, советчик?
– Это аэродром, вон самолёты стоят, – показал тот пальцем. – Мы с Черкесом туда сходим…
– Я могу открыть замок, – сказал Сергий.
Все оглянулись на него.