Ведая, чьи они в мире...
Шрифт:
* * *
Когда же наступит мой срок?… Я бы очень хотела уйти поскорее, пока молода и красива — какой он запомнил меня…
Люди обычно предпочитают не думать о том, что «человек не только смертен, но и внезапно смертен». Но ведь это правда, — любой день человеческой жизни может стать последним. И поэтому я должна каждую минуту жить так, будто следующий миг станет мгновением нашей встречи. Ежедневно и ежечасно ждать свидания — там, в царстве подземного бога…
Там, где начало пути, в преддверье сумрачном Орка
вяз
старые ветви свои; сновидений лживое племя
там находит приют, под каждым листком притаившись.
Мутные омуты там, разливаясь широко, бушуют,
воды подземных рек стережет перевозчик ужасный —
мрачный и грязный Харон. Клочковатой седой бородою
все лицо обросло — лишь глаза горят неподвижно,
плащ на плечах завязан узлом и висит безобразно.
Гонит он лодку шестом и правит сам парусами,
мертвых на утлом челне через темный поток перевозит.
«…Место здесь только теням и ночи, сон приносящей.
В этом стигийском челне возить живых я не вправе…»
Я никогда не верила в христианские выдумки про рай и ад, но загробный мир, которым правит Орк, кажется мне реальным и зримым. Хотя бы потому, что те, кто в него верил, были отнюдь не глупее моих нынешних современников, а если уж говорить откровенно — превосходили их во всем! Разве современная цивилизация создала хоть что-нибудь подобное творениям той эпохи, плодами которой пользуется до сих пор?
Римляне дали миру совершенную систему права, принцип гражданства, основы государственности, военное, политическое и ораторское искусство, непревзойденное архитектурное мастерство, — это лишь малая часть тех достижений, на которых взросла европейская культура… Эта великая держава не подавляла граждан своей мощью, а возвеличивала, даруя ощущение причастности к ее силе и славе. Это был мир, где каждый чувствовал себя не винтиком в государственной машине, а равным среди равных. Фраза «Я римский гражданин» с одинаковой гордостью произносилась и патрицием, и нищим — и внушала уважение кому угодно… Народ почитал законы не из страха, а потому, что эти законы были истинно справедливы, были призваны защищать римских граждан по всему миру. И, живя в свободном государстве, эти люди были свободны внутренне. Они не раболепствовали и перед высшими силами: «Я не раб божий, а божий последователь!» Но, пренебрегая их мудрой верой ради нелепой иудейской ереси, христиане получили то, чего заслуживают — рабскую жизнь в вечном страхе перед адом и трусливом ожидании небесной награды…
Прав был тот, кто сказал эти слова: «…Один добрый римский язычник стоит шести дюжин пресмыкающихся ничтожных отбросов общества, ударившихся в фанатичную иноземную веру!»
Но, как говорил один известный персонаж, «есть и такая теория, согласно которой каждому будет дано по вере его».
И если правду гласит древняя мудрость — а я верю в это всем сердцем, — то настанет день, когда я ступлю на берег вечной реки,
по которой никто назад не вернулся.
Я подойду к темным водам Стикса, которыми поклялась однажды, —
ими
И мрачный Харон пустит меня в свою ладью. И свидание в обители Орка, в кругу теней, соединит нас навеки…
Или хотя бы на миг…
…Но без решенья суда не получат пристанища души;
Суд возглавляет Минос: он из урны жребии тянет,
всех пред собраньем теней вопрошает о прожитой жизни.
Там не солжешь. Но я и не стала бы лгать ни перед людьми, ни перед тенями, отвечая на этот вопрос — как я прожила свою жизнь.
…там, внизу, где под кручей скалистой
город раскинулся вширь, обведенный тройною стеною,
огненный бурный поток вкруг твердыни Тартара мчится,
слышится стон из-за стен и свист плетей беспощадных,
лязг влекомых цепей и пронзительный скрежет железа…
Не знаю, считается ли в царстве Орка достойным наказания то, что совершала я? Карает ли подземный бог за это так же, как за другие низкие поступки?
Не презирайте богов и учитесь блюсти справедливость!
Этот над родиной власть за золото продал тирану
или законы за мзду отменял и менял произвольно,
тот на дочь посягнул, осквернив ее ложе преступно, —
все дерзнули свершить и свершили дерзко злодейство…
Те, кто при жизни враждой родных преследовал братьев,
кто ударил отца, или был бесчестен с клиентом,
или, богатства нажив, для себя лишь берег их и близким
не уделял ничего (здесь таких бессчетные толпы),
или убит был за то, что бесчестил брачное ложе,
казни здесь ждут…
Может быть, и мне придется ждать своей казни. И было бы нечестно стремиться избежать справедливой расплаты. Я не боюсь: никакие мучения после смерти не могут быть сильнее тех мук, которые приносит мне уже сейчас, при жизни, память о прошлом… Только бы знать, что мне суждена хоть одна мимолетная встреча, хоть одно краткое свидание с тем, кого миновала посмертная казнь. Ведь он среди тех немногих, кто был оправдан на последнем суде — потому что там, перед собранием теней, о нем можно было сказать только хорошее… Он среди тех избранных, кому даже в обители вечной тьмы дарован свет. Если подземный бог справедлив, он не мог рассудить иначе!
…взору отрадна
зелень счастливых дубрав, где приют блаженный таится.
Здесь над полями высок эфир, и светом багряным
солнце сияет свое, и свои загораются звезды…
Я не боюсь предстать перед загробным судом, и не его прощение мне нужно. Я хочу только одного — чтобы тот, кого я люблю, простил меня за мою вину перед ним. Не так, как оправдывает судья, а так, как прощает человек…