Вечный ястреб
Шрифт:
– Да.
– Сколько фарленских воинов сумели уйти?
– Около четырех тысяч.
– А паллидских?
– Меньше тысячи.
– Они хорошо сражались. Выпьешь со мной?
Гаэлен кивнул.
Девушка полезла в сундук за кувшином, и ее бедра, обтянутые кожаными штанами, привели Гаэлена в смущение. Она разлила по кубкам подслащенное медом вино.
– Жарко тебе?
– Есть немного.
– Ты весь горишь. Сними куртку.
Гаэлен послушно разоблачился. Он не мог не заметить, как она хороша: глаза синие, словно вечернее небо,
– Что так смотришь?
– Извини, – пробормотал он.
– Я видела, как ты бежал на Играх. Жалко, что под конец потерпел неудачу.
– Моя неудача – дело человеческих рук. – Гаэлен порадовался, ступив на более твердую почву.
– Да, я слышала, на тебя напали. И все-таки кланы выиграли.
– Да.
– Мы победили тогда и победим снова.
– Не вижу как. Все оборачивается против нас. Мы потеряли тысячи воинов, а потери аэниров ничтожны.
– Мне подчиняются восемьсот человек.
– Да ну? Где ж ты их прячешь?
– Я их не прячу. Все они здесь, со мной.
– А, ты про женщин.
– С такой снисходительной рожей ты у меня мигом отсюда вылетишь, подсвинок фарленский!
– Прости, я не хотел…
– И перестань извиняться! Больше ты, как я погляжу, ничего не умеешь. Ты тот самый низинник, которого Касваллон притащил домой, верно?
– Ты права.
– Ладно, так уж и быть, прощаю. Откуда тебе знать, как наши женщины стреляют из лука. И ножами мы тоже неплохо владеем, хотя мечи для нас малость тяжеловаты. Наши мужчины убиты, клана больше нет. Что ж нам, вечно в горах сидеть, как диким зверям? Даже если мы побьем аэниров, Хестен уже не воротишь. Все, на что мы можем надеяться, – это найти мужей в других кланах. Невесело это, Гаэлен, ты уж поверь мне.
– Начнем-ка сначала, Лара. У меня и в мыслях не было тебя обижать. Я хотя и с равнины родом, хорошо знаю, как умеют сражаться горянки. И охотно приму твое предложение, если ты не раздумала. Еще раз прошу, не сердись на меня. За эту весну я чего только не пережил. За мной охотились, и лучший мой друг погиб у меня на глазах. Смотри: это сделал враг, погубивший твой клан. – Гаэлен показал на свой красный глаз и белый шрам над ним. – В Атерисе, когда я еще был мальчишкой. Всех, кого я знал в городе, зверски убили. Фарленские ребята, с которыми я подружился, тоже мертвы. Меня послали сюда собирать бойцов, которые могли бы решить сражение в нашу пользу. Я восхищаюсь вами и далек от снисхождения, и все-таки я горько разочарован.
– Это я понимаю, – смягчилась Лара. – Ты ведь один из победителей Зверя?
– Теперь мне кажется, что это случилось давным-давно. Нас было пятеро – сейчас один лежит в лесу мертвый… если только другой демон его не пожрал.
– О ком ты?
– О Лейне.
– Красивый брат могучего Леннокса… да, это большая утрата. Так эти твари еще бродят в горах?
– Только одна. Остальных мы убили.
– Это хорошо. Знаешь, ты успел войти в клановые предания.
– Разве
– Низинник и королева-призрак.
– Вот, значит, как ее называют?
– Да. Говорят, будто она дочь Эариса, пришедшая с того света.
– Про это я ничего не знаю. Ее звали Сигурни, и сражалась она как настоящая героиня – за такой королевой хоть в преисподнюю.
– Хотела бы я тоже увидеть ее. Схожу принесу нам поесть, – поднялась Лара.
– Скажи, – внезапно спросил Гаэлен, – твоего мужчину тоже убили?
– У меня не было мужчины.
– Почему не было?
– А тебе что за дело?
– Я…
– И не смей извиняться!
Он проводил Лару взглядом, любуясь плавными очертаниями ее тела.
Маггриг пришел в ужас, услышав от молодого друида Метаса, что Талиесен умер. Вождь Паллидов еще не опомнился после того, что случилось утром, когда аэниры окружили его отряд. Лишь благодаря счастливому случаю ему удалось спастись.
И вот теперь новый, страшный удар. Он послал гонца к Леофасу. Под вечер фарленского воина привели в одну из лесных пещер, где его ждали Маггриг с Интошем. Вместе с Леофасом пришел его сын, силач Леннокс.
– Слышал уже? – спросил Маггриг, пожав Леофасу руку.
– Да. – Старый горец, серый от усталости, повалился наземь у костра. – Как это могло статься?
– Будь я проклят, если знаю. Друидская магия. К Талиесену прибежали с докладом, что Врата исчезли, глядь – а он мертвый лежит. Метас говорит, они испробовали все заклинания, но слова утратили свою власть.
– Женщины и дети для нас потеряны, Касваллон застрял в другом мире. Боги! Это конец.
– Друиды роются в записях Талиесена, но ничего пока не нашли.
Леофас потер лицо, поскреб в седой бороде.
– Можно подумать, что боги заодно с аэнирами.
– И пусть их. Никогда не видел большого проку в богах. Человек одинок в этой жизни, недоставало еще на бесплотных духов надеяться.
– Удача переменчива, – вставил Интош. – Не надо нам действовать очертя голову, будем следовать первоначальному плану.
– Чтобы самоубийцами стать? – заспорил Маггриг. – Аксту мы выбрали с тем расчетом, что Касваллон приведет туда людей королевы. Без них с нами разделаются до полудня.
– Может, Врата еще удастся открыть, – сказал Леннокс.
– По мне, этим друидам и кошелек открыть не под силу! – рявкнул Маггриг. – Какая им может быть вера, коли они так пали духом? Метас собственную задницу от головки сыра не отличит, а прочие и вовсе мечутся, как безголовые куры. Если откроют во–время – сделаем, как сказал Касваллон. Если нет, надо будет придумать что-то другое.
– Есть новости и похуже, – промолвил Леннокс. – Вчера мы поймали аэнирского лазутчика, так он говорит, что Ларик со своими решил устроить набег на Аэсгард. Орса с двумя тысячами бойцов встретил их в Южном лесу и всех перебил. Голова Ларика торчит на копье. Теперь помощи с юга ждать нечего.