Вечный ястреб

Геммел Дэвид

Те, уязвленные его наглостью, снова перешли в наступление. Касваллон преспокойно убрал хлеб в сумку, пустил стрелу и свалил на бегу кряжистого солдата.

Повторная туча стрел вновь остановила врага. Касваллон скрылся в лесу. Аэниры отступили, оставив за собой груды тел.

Молодой лучник Оник подполз по вереску к Касваллону и прошептал:

– Стрел почти не осталось.

– Скажи всем, пусть потихоньку отходят.

Асбидаг в долине остановился посмотреть на искромсанный труп Камбила.

–

Отрежь ему голову и насади на копье около его дома, – приказал он Тостигу, своему сыну. Сняв панцирь и отдав кому-то из воинов, вождь оглядел лес и отдаленные снеговые вершины.

– Хорошо здесь, – промолвил он.

– Но многие Фарлены ушли, отец, – посетовал Тостиг.

– Куда им идти? Там, выше, дикие горы. К ночи сюда, разделавшись с Хестеном, подойдет Драда, а Онгист погонит уцелевших Паллидов прямо на нас. Добив их, мы пойдем и прикончим Фарленов – если Барса не сделает это за нас.

– Барса?

– Он уже там, на западе, с двумя тысячами привычных к лесу южан. Лесные Волки, как они себя называют, уж как-нибудь одолеют этот смердящий сброд.

– Баб-то нам не досталось, – продолжал ворчать Тостиг. – Почти все молодые зарезались. Суки!

– Ничего, Драда приведет.

Асбидаг еще раз прошелся среди мертвецов, переворачивая ногой женщин и девушек, и направился к дому Камбила.

– Кого ты ищешь? – спросил Тостиг.

– Камбилову дочку. Волосы как золото, сама как огонь. И нетронутая. Нехорошо она на меня смотрела. Я, кажется, велел тебе насадить голову лорда-ловчего на копье!

– Сейчас, отец, – пробормотал побледневший Тостиг и бегом, вынимая на ходу меч, пустился назад.

Дирк из Фарлена слыл человеком суровым и нелюдимым. Жил он один-одинешенек в маленьком домике западнее долины. Даже ребенком он не хотел играть с другими детьми. Дирк не то чтобы не любил людей – просто он был неразговорчив и с годами так и не научился вести беседу. Многолюдных сборищ он избегал, у девушек успехом не пользовался, друзей не завел. Год за годом он все больше отдалялся от клана и страдал от этого, хотя и знал, что всему виной его собственная застенчивость.

Но однажды в голодную зиму Оник, его сосед, привел Дирка в ватагу Касваллона.

Поначалу Дирк невзлюбил вожака. Оно и понятно: эти двое были как день и ночь, как зима и лето. Касваллон без конца шутил и смеялся, Дирк молчал даже с теми, кого хорошо знал.

Но Касваллон не сдавался и мало-помалу пробил твердую скорлупу хуторянина.

Он познакомил Дирка с Карен. Тот, неожиданно для себя, влюбился, и судьба одарила его столь же неожиданным счастьем: девушка согласилась выйти за него замуж.

Она навела уют в его убогом домишке и, к полной радости мужа, забеременела в первый же месяц после их свадьбы. С ней Дирк научился смеяться над собственными промахами и стал уже не таким

застенчивым. На свадьбе он даже плясал с подружками Карен. Пустота в его сердце заполнилась: клан снова принял его к себе.

Четыре дня назад Карен отправилась в долину. Шел восьмой месяц ее беременности, и она собиралась рожать в доме Теска, чья жена Ларсия была повитухой.

Ночью Дирк услышал, как трубят рога, встревожился и тоже стал спускаться в долину. При первых проблесках дня ему встретились беженцы.

Теска среди них не было.

Касваллон отвел Дирка в сторону, и тот услышал весть, рассадившую его сердце надвое. Теск, Камбил и еще восемьсот Фарленов погибли. Карен была в их числе. Касваллон видел ее в кругу бойцов, с ножом в руке, перед последним натиском аэниров.

Дирк сдержался и не спросил, отчего другие Фарлены не вернулись и не умерли вместе с ними.

– Пойдем с нами, – позвал его Касваллон.

– Нет, друг. Не пойду.

Касваллон склонил голову, грустно глядя зелеными глазами.

– Делай что должен, Дирк. Да сопутствуют тебе боги.

– И тебе, Касваллон. Вот ты и стал главным.

– Я этого не хотел.

– Знаю, но ты подходишь. Всегда подходил.

Солнце поднималось. Дирк стоял на краю леса и смотрел в долину – на разоренные дома, на шатры аэниров, на поле с грудами мертвых тел.

Потом он вышел из леса и двинулся вниз, к жене.

Двое аэниров, увидев его, оторвались от еды. Он шел так вольготно, словно совершал утреннюю прогулку. Может, его послали для мирных переговоров? Или это человек Барсы, переодетый Фарленом?

– Эй ты, постой! – сказал один солдат, перехватывая его.

Кровь брызнула высоко. Меч Дирка отсек ему руку и раскроил шею. Второй солдат метнулся вперед с обнаженным клинком. Дирк, пригнувшись, вспорол ему живот и пошел дальше.

Карен не была красавицей, но глаза ее смотрели мягко и ласково, а с губ никогда не сходила улыбка – словно жизнь приберегла какой-то радостный секрет для нее одной.

Аэниры ели, пили, рассказывали байки. Вторжение прошло успешно, потери были невелики. Обошлось бы и совсем без потерь, кабы не эти горцы в кругу. Кто бы мог подумать, что несколько сотен мужчин и женщин будут так отчаянно биться?

Никто не замечал идущего мимо них Дирка.

Он поискал среди мертвых Карен и нашел ее рядом с обезглавленным телом Камбила. Дирк осторожно вытащил жену и хотел вытереть ей лицо, но кровь засохла и не поддавалась.

Пятеро солдат наконец-то обратили внимание на то, что он делал. Дирк, почувствовав, что на него смотрят, уложил Карен на землю и невозмутимо пошел им навстречу.

Аэниры стояли, не вынимая оружия – спокойствие Дирка как будто околдовало их.

Свист меча, выхваченного из ножен, развеял чары.